Страница 41 из 168
«Общество открыто для существ любых рас и национальностей»
Пункт 13 п/п 1 УО:
«Подопечного следует направлять осторожно, без применения угроз и иных насильственных методов»
Почему жители Каменного Устья не совались в близлежащий лес, а если уж и попадали под сень его деревьев, то не шли, а мчались, подозрительно оглядываясь по сторонам?
Матиас совершенно их не понимал. Лес был вполне себе обыкновенный. Рос на границе безопасного, солнечного Линдефокса. Где-то в гуще ветвей чирикали птицы, ветер шумел в кронах сосен и елей, и те словно перешептывались меж собой, отбрасывая тени на тропинку. Солнце медленно закатывалось за горизонт, прячась за покрытые мхом стволы.
Тени постепенно сгущались.
Матиас поежился и ускорил шаг. Все-таки выбраться к деревне он планировал ещё засветло. Тропинка в очередной раз вильнула и… снова нырнула во тьму чащи. Раздосадованно вздохнув, парень постарался вспомнить, на каком повороте умудрился свернуть неправильно. Тщетно. В этом клятом лесу все повороты и тропинки были одинаковыми, а каждая сосна походила на свою соседку.
Спустя полчаса стемнело окончательно. На небо лениво вползла желтая, словно сыр, луна.
— Вот черт…— выдохнул Матиас на очередном повороте.
Из кустов слева ему ответило злобное бормотанье.
По спине продрал мороз — аж волосы встали дыбом, — и парень ускорил шаг. Во тьме за деревьями слышался мерный хруст веток, словно кто-то продирался следом вдоль обочины. И отставать этот кто-то явно не собирался.
Матиас сглотнул и сжал кулаки. Спустя пару минут он не выдержал и побежал.
Злобный шепот теперь доносился справа.
Обо что он споткнулся, Матиас так и не заметил. Очнулся он уже на земле, упираясь носом в прохладную землю.
А прямо из сплетения бузины на него смотрели две алые точки. Они вспыхнули ярче; в застывшем воздухе разлилось тихое мерзкое хихиканье.
***
Даниель сел в кровати, выхваченный из дремы. Протяжно захрипел, тяжело и часто дыша, ощупал горло влажными пальцами. Быстро осмотрел комнату. Лунный свет сочился сквозь занавески, мягко освещая низкий потолок и деревянные стены. Нигде — ни за стареньким шкафом, ни у изголовья кровати, ни в глубокой тени у двери — не сверкали те беспощадные красные глаза.
Снова лишь кошмар. Заставлявший сердце выскакивать из груди, а мочевой пузырь — сжиматься. Вот и сейчас мокрые простыни облепили тело, а запах мочи незамедлительно ударил в нос.
Убедившись в собственном одиночестве, Даниель прижал ладони ко лбу и постарался прийти в себя.
— О боги, помогите... — зашептал он. — Избавьте меня от этого ужаса...
***
Солнце сочилось сквозь давно не мытое стекло, в просвет с остервенением билась навозная муха. Даниель лениво вскинул руку и размазал насекомое, добавив окну еще немного грязи.
— Мне снится один и тот же сон. Словно стою я посреди этого леса, — он взъерошил ежик непослушных волос. — Солнце уходит, темнеет, а я все стою. Хочу двинуться, но не могу, ноги как каменные. И слышу — кто-то крадется ко мне сзади. Все ближе и ближе, а я даже закричать, рот открыть не в силах. — Даниель перевел дыхание. Этот кошмар пугал его даже наяву. — Только оборачиваюсь, медленно так. И... дальше ничего. Темнота.
Он взглянул на собеседника, который смаковал чашку чая. Фэй. Кажется, так его звали.
— Тебе надо прогуляться там наяву.
От одной мысли об этом у Даниеля похолодели пальцы, а по спине помчались сотни мурашек.
— Не, я в лес не полезу! Несколько лет назад там девушка пропала. Пошла грибов собрать, и все — никто ее больше не видел. — Лицо Фэя осталось бесстрастным, и Даниель рискнул выложить последний козырь. — Говорят, ее схватили семь карлов, что живут в чаще. Схватили, разодрали на части и сожрали!
Он осекся, наблюдая за молчаливой истерикой собеседника. Тот не успел вовремя проглотить чай, и теперь стол блестел, покрытый липкими пятнами.
— Семь карлов... — с трудом выговорил Фэй, стараясь отдышаться после продолжительного хохота. — Люди, что вы здесь пьете?
***
Младший поднял голову и взглянул на Гнилого. Тот примостился рядом, на гнилой коряге и увлеченно разделывал оленя. Его кривой ножичек ловко ходил взад и вперед, отделяя кожу от гладкого мяса.
— Опять оленина. Надоело. Давно мы не ели чего-нибудь помягче.
Гнилой продолжал работать. Из покосившегося дома неподалеку доносилась яростная ругань остальных братьев.
— Тебе бы не хотелось чего-нибудь еще? — вкрадчиво спросил Младший, облизнув кривые желтые зубы. — Человечинки, например?..
Гнилой поправил съехавший колпак, мазнув по лбу кровью. Лезвие его ножичка вновь нырнуло под кожу оленя.
— Не время высовываться. Сам знаешь.
***
— Не дело пасовать перед какими-то сельскими предрассудками! — фыркнул Фэй. Взгляд его темных глаз сверлил Даниеля в упор. — Хватит слушать бабьи россказни. Может, тогда и спать спокойнее будешь.
— Какие ещё бабьи россказни? — возмутился тот. — Пять человек пропало за последний год!
— А работы у вас в деревне много?
— Не так уж чтобы очень, но…