Страница 21 из 168
— Это значит, что на мужчин не нужно бросаться, — сдался Кристиан. Он выудил из кармана портсигар, достал папиросу и закурил. — Пускай сами ищут встречи, если им нужно.
***
Солнце скрылось за рекой, и на небе осторожно показались первые звезды. А «прекрасный принц» откупорил третью бутыль из собственных запасов.
— Она на меня запала, это точно. Я же красавчик, это издалека видно.
Издалека Мариуса не было видно вообще, но Лис деликатно промолчал.
— А она тебе как? — поинтересовался он.
— Тоже ничего, — карлик грубо загоготал. — Ничего особенного.
***
— Он — мой идеал. Такой чувствительный и такой деликатный!
Кристиан и Элеонор шли по песчаному берегу. Точнее, Элеонор почти бежала впереди, обняв кулек с едой, а Кристиан старался за ней угнаться.
— Бородастик любит блинчики со сметаной, — она прижала еду к груди сильнее, словно Фэй уже тянул к ней руки. — И тушеную капусту.
— Но зачем носить ему еду? Он же владелец особняка на холме, может получить на ужин что угодно.
Элеонор вздернула нос. Она казалась оскорбленной до глубины души.
— Я хочу сделать ему приятное. И вкусная еда — единственное, на что я способна.
Она была способна еще кое на что, доставляющее наслаждение, но, к великому облегчению Фэя, даже не мыслила об этом.
Они брели по пустому речному берегу, и с каждым пройденным шагом Элеонор становилась все грустнее. Кристиан же опустил голову, пряча довольную улыбку, разглядывая осколки ракушек и пучки травы, то тут, то там прорезавшие песок. Хоть тут присутствие чертова напарника окупило себя.
Но его радость оказалась преждевременной. Спустя какую-то пару минут ночной ветер донес пение, и, различив голоса, Фэй побагровел.
Певцы обнаружились за поворотом реки, где берег становился круче, а кусты спускали свои узловатые ветви к воде. Забраться в подобное место было тяжело. Но, несмотря на это, у блестевшей в лунном свете кромки воды балансировали двое мужчин — или полтора, как можно было подумать издалека. Изредка один из них терял равновесие и падал лицом в реку, отчего песня лишалась пары строк и на время стихала.
Заметив Кристиана и Элеонор, стоящих на возвышении, карлик взметнул руку.
— Леонорррррр! Ты пришла, любовь моя! — Хрипло рассмеявшись, он пихнул локтем соседа. Тот обернулся и, издав радостный возглас, тоже замахал руками.
— И Кристиан! К нам пожаловала величайшая крестная фея! Какая честь!
Мариус недоуменно ткнул Лиса под ребро.
— Чего? Величайшая кто?
— Не обращай внимания, у нас такие шутки.
— Судя по его роже, ему совсем не смешно, — фыркнул Мариус, но, разглядев сверток в руках Элеонор, мгновенно забыл про Фэя и его рожу. Вскарабкавшись по склону с проворством кота, он дохнул на девушку парами спирта и чесночных хлебцев. — Что у нас на ужин сегодня?
— Все как ты любишь, — проворковала Элеонор. Она опустилась на траву и развернула узел с едой.
У пары фей неподалеку идиллии не наблюдалось.
— Знаешь, оказывается, ночью на этом берегу невероятно здорово! — С трудом выбравшись на возвышение, где подбоченился Фэй, Лис тряхнул мокрым хвостом волос и обвел руками реку, тускло сиявшую в лунном свете. — Смотри, какая красота!
Кристиан не видел его глаз, но был готов поспорить, что они тоже сияли стеклянным глянцем.
— Ты должен был заставить его исчезнуть, а не напиваться с ним на пару!
— Я попробовал, — пожал плечами Лис. — У меня не получилось.
— В таком случае мог вообще не ехать сюда и не путаться у меня под ногами.
Раздраженно одернув жилет, Кристиан двинулся прочь, оставив напарника и ворковавшую парочку позади. Как хорошо ему работалось раньше одному! И именно сейчас, когда он был так близок к цели, к тому, чтобы показать начальству лучшие свои способности, ему подкинули выскочку, устроившего из его искусства балаган...
Кристиан прибавил шаг. Он чувствовал, что если задержится на берегу хоть на минуту, то накормит Листена мокрым песком.
***
Дни Элеонор проходили в грубой, не подобающей высокородной даме работе по дому и в саду. Но вздумай благородная дама взбунтоваться, ее бы тотчас выгнали из дома без гроша в кармане, оставив лишь три льняных платья. Поэтому днем всю тонкую натуру приходилось убирать подальше и работать, засучив рукава.
Элеонор сидела на скамье в саду, укрытая от палящих лучей полуденного солнца тенью деревьев, одно за другим очищала яблоки и бросала их в ведро. Кристиан же чистил яблоки так старательно, что от них оставалась лишь сердцевина, и приносил больше убытка, чем пользы. Поэтому он просто сидел рядом и дергал сорняки.
— Я сказала ему про детей, как вы и посоветовали, — осторожно начала Элеонор.
Кожура с очередного яблока повисла спиралью и упала на землю.
— Да?— откликнулся Фэй, не подав и вида, что тема детей и карликов ему хоть сколько-нибудь интересна. — Про всех четырех, с его глазами и ямочкой на подбородке?
— Да. Он так ничего и не ответил. — Девушка шмыгнула носом. — А мне хочется от него услышать хоть что-то ласковое, не про русалок и ром. В книге трубочист уже к пятидесятой странице понял, что женится на маркизе. Он сделал ей предложение, и жили они долго и счастливо...