Привести в исполнение

—Ты хуже любой подстилки. Стелешься под любую власть, вша чахоточная. Уж очень ловко ты уклонился от призыва на фронт. Не иначе, ты был агентом охранки и

секретарем партячейки одновременно. Мы еще тогда с Паниным в этом тебя

подозревали. Румяным ты был, нечета чахоточным.

Карпо терял контроль над собой, он глыбой навис над Корякиным, который

изменился в лице, рука его лихорадочно шарила в ящике стола. Он вскочил, звук

выстрела в маленькой камере был оглушительным. Пуля цвикнула у самого уха

Курилова и ударилась в стену. Было слышно, как посыпалась штукатурка. Чтобы не

допустить второго выстрела, Курилов ударил. Он вложил в этот удар всю свою силу, злость и обиду на свою судьбу. Корякин отлетел к стене, гулко ударился об нее, его ноги подкосились, он медленно осел на пол. Глаза широко, будто от большого удивления,

 

***

 

Изотов ждал до вечера. К нему подходили заключенные и тревожно спрашивали о

Курилове, все понимали, что его увели без вещей, на допрос. Он должен был вернуться. Вечером не кормили, а утром, когда принесли баланду, один из конвоиров на вопрос Изотова шепнул, что арестанта из этой камеры вчера во время допроса убили. Он же принес лист бумаги и карандаш.

—Курилов молодец, такую скотину забрал с собой!

—Кого?

—Следователя Корякина. Была у нас такая мышка-норушка, которая стучала на всех. Теперь все вздохнут спокойно.

Прошла неделя, Изотова судил трибунал, который приговорил его к высшей мере

социальной защиты, расстрелу. По пути в камеру Изотов попросил конвоира передать

записку на волю.

—Передадите записку человеку, от которого получите хорошее вознаграждение.

—Не надо ничего, моя семья тоже пострадала от советов, будь они прокляты! Я все сделаю. Как найти этого человека?

—Его не надо искать, это женщина придет в тюрьму.

—Как же я узнаю, что она пришла, я только конвоир.

—Не знаю, браток, ты уж постарайся.

—А как я ее вообще узнаю?

—Она будет интересоваться Куриловым. Назовет себя Сабитовой или Полозовой.

—Что в записке?

—Это письмо моей жене. На словах этой женщине скажешь, что Курилова убили.

 

***

 

Как не убеждал себя Изотов, что лучше смерть, чем ожидание, но когда загремели

засовы многих камер, сердце сжалось, «конец». Нет ничего впереди, все осталось в

прошлом.

Приговоренные арестанты стояли у вырытой заранее могилы. Одни плакали, другие пали на колени, молились. Неказистый мужичок спрашивал соседа: — За что это они

меня? За что-о-о?

Приговор зачитывался ровным, бесстрастным голосом.

Изотов не слушал, о чем говорил этот голос, в голове стучало “конец, конец, конец”.

Перед глазами промчалась вся его жизнь, он будто наяву видел отца и мать, жену

Федюшку, а сын Петр звал его домой. Изотов прислушался, чтобы услышать, что

кричит сын, но услышал фамилии обреченных: Изотов Никанор Прохорович, Курилов Карп Николаевич, Панин Василий Сергеевич….

Его судили мертвым,— услышав фамилию Курилова, механически, со злостью

подумал Изотов, — что же это за власть такая, которая расстреливает врагов, товарищей и даже мертвых.

А голос, тем временем, возвысил тон: «….суд приговорил, вышеуказанных врагов

народа к высшей мере социальной защиты — расстрелу. Приговор привести в

исполнение».

 

***

 

Полина проснулась с тягостным предчувствием. У нее все валилось из рук. А тут еще и Тарасовна подлила дрожь в ее душу.

—Поганый сон про Карпо бачила. Дуже поганый. Бросай всэ и бижи в город, у тюрьму.

В тюрьме с ней никто говорить не хотел. Не добившись ничего конкретного, она вышла на улицу, присела на сваленное дерево. Страшные думы все больше проникали в ее сердце, заставляли тревожно сжиматься. Она отгоняла, эти мысли и уговаривала себя в том, что пока будет идти следствие, она найдет путь к спасению Карпо.

—Дамочка, незаметно идите за мной,— шепнул проходящий мимо мужчина.

Сердце учащенно забилось. Она шла за таинственным человеком с радостным

чувством надежды и тьмой страха. Путь ее пересекла женщина и сделала знак, чтобы

Полина шла за ней. Они сидели на лавочке, будто случайно встретившиеся подружки.

—Вы Полозова?

—Да! Да! Говорите же скорее.

Женщина посмотрела на Полину печальным, сочувственным взглядом, от которого тело Полины вдруг стало невесомым, деревья и дома закачались, готовые провалиться в бездну. Женщина притянула ее к себе, несильно ударяя ладонью по щекам.

—Ради Бога, успокойтесь!

Дома, наконец, вернулись на свои места.

—Его убили?

Женщина молчала, едва уловимо утвердительно качнула головой. Ее плотно сжатые губы и спрятанные под ресницами глаза сказали Полине все. Полина плакала несколько минут, прежде чем, сквозь слезы, задала вопрос:

—Вы знаете, как это случилось?

—Его застрелили во время допроса.

Слезы катились, и катились по щекам, оставляя пустоту в ее душе. Нет, и не будет в ней радости бытия и ожидания, счастья встреч и грусти расставаний. Все позади. Вокруг ледяная, колючая пустота и непроглядная тьма будущего. Через несколько минут женщина напомнила о себе.