Страница 53 из 63
—И что?
—Снег этим ветерком чуть сносит, а значит, мы можем определить направление
нашего движения по летящему снегу.
—А если ветер сменил направление? Нет, будем ждать рассвета.
—Господин есаул, нельзя оставаться на открытом месте. Надо двигаться. Даже если наткнемся на окопы немцев, падающий снег прикроет нас от прицельного огня.
—Вахмистр прав, — неуверенно поддержал Изотова хорунжий Дудников.
—Может мне сдать ему командование сотней? — в голосе Кольцова звучало
раздражение.
—Если он спасет нас, то пусть покомандует, — Дудников, оставив неуверенность, настоятельно требовал.
—А если он выведет на пулеметы немцев, кто будет отвечать за погубленные души? Ждем рассвет. Дать лошадям овса.
Куда ни кинь взгляд, всюду белое покрывало, которое скрыло от глаз все. Нет ни
кустика, ни деревца, только торчит из-под снега бурьян.
Изотов сквозь редеющую темноту старался осмотреться и найти хоть что-нибудь, что подсказало бы место нахождения отряда.
—Господин хорунжий, там просматривается низина. Пока еще не рассвело, в этой
низине надо занять круговую оборону. Там мы будем менее заметны. Подскажите
господину есаулу. Он меня не послушает.
Совет хорунжего есаул принял. Сотня спустилась в низину и, уложив лошадей на снег, заняла круговую оборону. Выставленные наблюдатели напряженно осматривали
прилегающую окрестность.
—Немцы, немцы! Понеслось по цепи.
Немецкие окопы оживали. Среди белой равнины черными пятнышками угадывались головы солдат.
—Надо срочно атаковать! Если промедлим, вычешут они нас из пулеметов, —
предложил Дудников.
—Они в окопах, не взять их саблями. Может к своим наутек? Теперь ясно, где наши, — высказал свое мнение есаул.
—Нельзя! У нас нет полного понимания
обстановки, — усомнился хорунжий, — мы можем оказаться в ситуации, когда
окажемся под перекрестным огнем пулеметов.
Изотов выслушал спор офицеров и предложил свой план.
—Атакуем эти окопы. Во время атаки вести стрельбу по окопам, а когда приблизимся к ним, пойдем в рукопашную.
—Хороший из тебя хорунжий, а то и есаул получится. Если прорвемся домой, быть
тебе офицером.
Есаул подал Изотову руку.
—Я согласен с есаулом!— хорунжий крепко пожал вахмистру руку.
Бросок казачьей конницы посеял панику, казаки ворвались в окопы. Солдаты
противника выбегали из блиндажей и попадали под губительный огонь винтовок.
Захватив пленными двух офицеров, сотня поспешила к лесу, который обозначился в
—Вахмистр, доложите о потерях.
—Господин есаул, нас хранил Бог, только трое легкораненных.
—Вахмистр, все-таки я оказался прав, — с небольшой долей превосходства сказал Кольцов.
—В чем, господин есаул?
—В том, что я не послушался вас, мы остались стоять на месте до рассвета.
—Простите меня, но я так не думаю, — упрямился Изотов.
—Почему?
—Нам повезло в том, что поблизости оказалась лощина и против нас оказались
венгры. Немцы таких промахов не допускают, часовые не прячутся от непогоды, не спят. Пулеметы и пулеметчики у них хорошие.
—Гм. Вы прямой человек, вахмистр. Я сдержу свое слово. Вот Вам моя рука.
Через месяц после казачьего рейда, по рекомендации есаула Кольцова, Изотов был направлен на учебу в училище офицеров Русской армии.
***
На западном фронте без перемен. Отбиваясь от наступавших войск Антанты, немцы, укрепляя оборону, все больше вгрызались в землю. У них не было сил даже думать о
наступлении. Постепенно наступательный порыв Русской армии иссяк, позиции на фронте стабилизировались. Противники копили силы.
От бездействия, армия, переполненная большевистскими дрожжами, бродила,
расслаивалась по политическим и бандитским признакам. Бесконечные митинги
перемешивались с беспробудным пьянством, превратили воинские части в бандитские формирования, которые никому не хотели подчиняться.
Весной семнадцатого года подхорунжий Никанор Изотов прибыл на фронт. Он знал, что во фронтовых частях нет порядка, но то, что увидел своими глазами, поразило его. Полк, в котором ему предписывалось служить, оказался без командира. Его расстреляли за прежние обиды. Ему не простили тех наказаний, которыми он некогда применял к своим подчиненным.
Когда Изотов явился в казачий комитет, ему предложили сдать оружие. Спасло его от смерти только то, что он недавно был рядовым казаком. Офицеры полка слонялись без дела потому, что их никто не слушал. Не все офицеры и казаки соглашались с новыми порядками, но изменить ситуацию не могли. Многие бросали фронт и дезертировали. Сначала это были одиночки, потом уходили целыми взводами.
После революции Изотов не захотел оставаться в армии, вернулся домой. Станица встретила его запустением и какой-то отчужденностью. Ему казалось, что он пришел в другое незнакомое селение. Курень, в котором он родился и вырос, мало изменился, но плетень обветшал, покосился.
Феодосия, сыпала зерно домашней птице, взглянула на входившего на баз, человека, в офицерской форме без погон, и не узнавала в нем мужа. Отросшая за время дороги борода скрывала лицо.