Страница 50 из 63
—Дальше-то што?
—Што дальше? Пошел я к Дону, чтобы смыть со своей морды помет лысой коровы.
Дружный хохот долго не смолкал в теплушке.
—Ну, уморил. За белое пятно принял лысую голову коровы….
***
Скучная однообразная служба изо дня в день продолжалась до октября 1904 года.
Боевое крещение Никанор Изотов, Михаил Томилин и Андрей Островнов получили при деревне Лидиутунь, где в лихой атаке они кричали: — Ура-а-а!— а рубануть, кого-либо так и не удалось. Но это не было главным. Хорошо, что остались живы и слышали посвист пуль. Смерть ходила рядом. Бывалые рубаки подбадривали, дескать, еще нарубаетесь,
голова бы осталась цела.
Война продолжалась, и новые бои не заставили себя долго ждать. Железнодорожная станция Инкоу вырисовывалась в утреннем тумане сначала огнями, да гудками
паровозов, затем появились непривычные глазу строения. Где-то внизу японские
солдаты не подозревают, что за сопками притаилась смерть, они живут и не знают, что через некоторое время острые шашки казаков будут рвать их на части.
—Шашки вон, пики к бою. Ма-арш! – в полголоса командует есаул Дымов.
—Марш! Марш! Марш! — повторяют команду сотники.
Казачьи сотни, спускаются с сопок, затем молча, бросают коней в намет. Станция
рядом, немногочисленные прохожие идут по своим делам.
—Ура - а-а-а!— сначала несмело, затем грозно сливается в громовой раскат:
—Ура - а-а-а! Ура - а-а-а! Ура - а-а-а!
Звучат редкие выстрелы, но на них никто не обращает внимания, атаку не остановить. Никон выбрал себе противника, который бежал по улице, иногда останавливаясь, чтобы выстрелить. Он оглянулся в последний раз, его лицо исказил страх.
Много раз Никон поражал соломенные чучела, но перед ним стоял человек, который
через мгновение выстрелит. Никон, как учили, вонзил в японского солдата пику и едва не вылетел из седла. Смотреть на поверженного врага было почему-то страшно.
Крики: «Ура» смолкли. Треск выстрелов заглушал хрипы и стоны умирающих.
Сабельные удары сопровождались надрывными выдохами и крепкими словами ….
Никанор направил коня в гущу боя. Все было позади и страх, и сомнения, инстинкт
самосохранения родил ярость. Его больше не пугала смерть противников. Он видел, как повалился с седла его товарищ Михаил Томилин. Японца, который выстрелил в него, Никанор рубил уже с удовлетворением.
Бой затихал. Разгоряченные казаки крутили коней, отыскивая врагов, но вокруг не было ни одной живой души, изрубленные японские солдаты лежали повсюду….
Никанор рванул поводья, чтобы направить коня к месту, где упал Томилин. Через минуту он увидел сидящего на земле товарища. Он держался за шею, кровь красным
ручейком сбегала ему за воротник.
—Как ты?
—Попал в меня япошка, не успел увернуться.
Никанор перевязал Томилина и помог взобраться на коня.
Японцы пытались артиллерийским огнем уничтожить нападавших, но казакам все же удалось выйти из зоны обстрела и оторваться от преследования.
Рана у Томилина оказалась легкой, и через неделю, он был готов к новым боям. С того памятного боя, друзья, решили ходить в атаки, только вместе, рядом, чтобы была
возможность выручать друг друга.
Новый бой им пришлось принимать почти через три месяца, в январе 1905 г. Под местечком Синюпученза, после неудачного рейда по тылам японцев, 24, 25, 26, казачьи полки попали в окружение. Японцы атаковали с небольшими передышками, но, неся
потери каждый раз, откатывались к подножью сопки.
После полудня третьего дня, по какой-то причине, японцы отказались от атак.
Все меньше еды во вьюках, почти нет патронов но есть, самое лучшее оружие казака,
острая шашка да отчаянная удаль ее владельца. Командира четвертой сотни
Вострецова, в которой воевали Никанор и его товарищи, срезала наповал японская пуля.
Командование принял бывалый казак Страхов.
День катился к концу, есаул Дымов обходил сотенных командиров. Боялся, чтобы они не предприняли необдуманных действий. Холод пробирал до самых костей. Когда Дымов подошел, Страхов и казаки, сидевшие с ним, встали, чтобы встретить есаула, но тот
жестом усадил их на место.
—Что делать будем, казачки?
—Надо прорываться! Ваше благородие. Притихли япошки, артиллерию подтянут.
—Померзнем! Японцы меняются, а нам и жрать уже нечего.
—Я согласен с вами. Но куда и когда?
Казаки, молча, пожимали плечами, никто не решался ответить Дымову. Только
Никанор Изотов выпалил:
—Срывается снег. Перед темнотой ударим скопом, в темноте нас не просто будет
найти. Только уходить надо не в сторону своих войск, а в другом направлении, где нас
искать не станут и не накроют артиллерией. Пойдет снег скроет наши следы.
Сидевшие казаки переглянулись и вопросительно повернулись к есаулу.
—Как твоя фамилия, казак?
—Изотов, ваше благородие.
—Молодец! Все простое — гениально.
Страхов, подготовить сотню! Идем на прорыв.
Снег шел большими хлопьями, что помогло казачьим сотням, скрытно продвинуться к позициям японцев. Казаки белыми призраками свалились на японцев, шашки со свистом рассекали их тела. Только из второй цепи японских окопов ударили пулеметы, но
удержать лавину, рвущуюся к жизни, они уже не могли.