Страница 41 из 63
—Найдем мы Иру, найдем, – голос дрогнул, будто из груди его вырвался стон.
***
Время лечит, заставляет думать о делах насущных и неотложных. Весна, скоро весна, все выше солнце, все звонче капель. Но радости у Куриловых нет. Где взять семена? Где взять тягло, чтобы вспахать надел? Как ни экономили, но зерна почти не осталось. До нового урожая еще далеко.
Карпо отыскал в зарослях бурьяна косилку. Заржавевшая машина, после необходимых усилий, оказалась вполне работоспособной. Если есть косилка, то найдется и компаньон. Компаньонами стали Василий Панин и Виктор Коршунов. Зазеленела делянка
Куриловых дружными всходами, обещая если не привольную, то неголодную зиму.
Война закончилась. Стали возвращаться домой мужики. Их руки, затосковавшие по работе, мало-помалу поднимали село. По вечерам еще несмело, с грустинкой слышались песни. По глиняным полам хат делали первые шаги дети, родившиеся после войны.
Открытые раны, нанесенные войной, рубцевались.
На радость Ольги, из плена вернулся ее муж Иван Таманский. Шло время, жизнь
потихоньку налаживалась. Панин и Коршунов стали получать жалование от
государства, так как перешли работать в Управу, которая располагалась в доме
Сабитовых и называлась «Сельским советом». Панин стал председателем или в народе ”головой”, а Коршунов писарем.
Незаметно идут годы, дети подрастают, радуя души родителей. Миша похож на отца лицом, и норовом. Фрося с детства сильно походила на мать, но, повзрослев, приобрела некоторые отцовские черты. В ней не было материнского мягкого, всепрощающего характера. Иван Таманский отделился, живут они с Ольгой, дочерью и
долгожданным сыном в хате, где жили ранее Карпо и Ганна. Тарасовна не раз затевала разговор о женитьбе Карпо, но пока достучаться не могла.
Узнав, что его принимает солдатская вдова. Тарасовна вновь атаковала Карпо.
—Послухай мэнэ, Карпо! Ты вжэ не мальчик. Тоби треба жинка. Веди вдову, хай живэ тут. Буде хозяйкою, бо я вжэ не можу всэ успивать робыть. Мои ножечки вжэ бигать нэ умиють.
—Куда я ее приведу? Дети уже взрослые. Переругаетесь и все. Толку никакого. Вот поженятся дети, может тогда.
—Все вроди так, тилькэ ты ещэ и брэшишь.
—Шо я брэшу? – в тон ответил Карпо.
—Полину ждешь, по глазам бачу, ждешь!
Карпо на секунду задумался и неожиданно для Тарасовны сказал:
—Отризана скиба от хлиба. Давай больше не будем об этом.
***
Дети стали взрослыми. Сын Михаил, готовился уйти служить в армию, как тогда
говорили на “действительную”. Дочь-красавица на выданье. Только Тарасовна сильно
сдала, больше сидела на кровати и ворчала на всех. В доме хозяйничала Ольга, выполняя работу домработницы? За что получала неплохое жалование.
В сентябре тридцатого года к Карпу Николаевичу пришел посыльный из сельсовета, просил срочно прибыть.
Старые товарищи, председатель Панин и Коршунов, против обыкновения, приняли без дружеских приветствий.
—Проходи, садись, Карп Николаевич.
—Что это с Вами, деготь проглотили?
—У нас и на тебя дегтя хватит. И проглотишь и обмажем, – хмуро буркнул Панин.
—Ладно, не томи, давай лей свой деготь.
—Ты с партией связь потерял. Нет на тебя управы, богатый стал.
—К чему ты клонишь, Василий Сергеевич. – Карпо впервые назвал Панина по имени отчеству.
—Запрос пришел на тебя о членстве в партии.
—Зачем мне партия? Царя скинули, в гражданскую войну белых побили….
—Ты политически слепой человек. Таких, как ты, называют отщепенцами и
социально опасными элементами.
—Чем же я опасен? Сколотил артель. С людьми пашу, сею, жну, хлебозаготовки
выполняю. Народ не обижаю! – Курилов развел руками. — Чем я могу быть опасен?
Карпо, не понимая предмета разговора, начинал злиться. Поэтому последние слова он говорил громко, почти кричал.
—Не кипятись, сейчас все поймешь. Партия взяла курс на индустриализацию
страны. А поэтому….
—Какой еще курс? – не понял Курилов.
—Курс на индустриализацию.
—А это еще, что за зверь?
—Это не зверь, просто страна хочет иметь заводы, фабрики, чтобы выпускать машины у себя и не кланяться буржуям.
—Это очень хорошо, но причем здесь мы крестьяне. Тем более все планы заготовок мы выполнили.
—Этого мало. Пришла новая разнарядка. Тебе как богатому человеку придется сдать в амбары страны еще десять процентов от плана. Твоим артельным придется сдать по пять.
—В прошлом году повышали. Теперь опять, десять, пять, а потом скажут еще давай. Моя артель и я выполнили план, больше ничего не дам.
—А говоришь, что ты не опасный элемент.
—Я воевал за Россию и царя, проливал кровь за большевиков, работаю на благо
страны, а меня еще и называют опасным элементом.