Привести в исполнение

походило на игру в жмурки. Начальник штаба Глебов нарадоваться не мог усердием и

старательностью солдата. Однажды пуля срезала на его голове маскировочную ветку, что заставило сменить способ маскировки. Теперь с помощью пластунов, ночью, он

уходил на нейтральную полосу, устраивал между столбиками «колючки» лежбище.

Противник и подумать не мог, что под носом их наблюдают.

Все новые и новые огневые точки наносит на карту начальник штаба, все тревожнее его лицо. Как прорвать такую насыщенную оборону? Скоро наступление, а четкого плана нет. Куда не брось роты в атаку, везде их встретит губительный огонь пулеметов.

Карп сегодня отдыхал. Его, в глаза и за глаза, называли «рыбой». Пришел вестовой и приказал идти ему в штаб. Егоров усадил его напротив себя и попросил.

—Послушай, Курилов, ты всю местность изучил, как свои пять пальцев. Скоро в бой, а мы не можем найти слабых мест в обороне немцев. Я боевой офицер, много видел на

своем веку, а здесь я не могу ничего придумать. А придумать надо, иначе положу здесь весь полк. Как ты говоришь – оставлю малых детей без кормильца.

—Господин полковник, за долгие часы наблюдений я прикинул, как их обмануть, но дело рискованное.

—Говори, война — это постоянный риск.

—Надо бы выйти в окопы, по карте я не могу.

—Петр Васильевич, – обратился к начальнику штаба Глебову Егоров, — устрани

пробел, найди толкового офицера, чтобы он обучил нашу золотую рыбку разбираться в картах. А сейчас в окопы, пока не стемнело. Командир полка встал и, тронув за рукав шинели Карпа, дружески спросил:

—Я надеюсь, Вы не в обиде за золотую рыбку.

—На обиженных воду возят, – отшутился Карп.

Курилов шел впереди. В опасных местах просил офицеров пригибаться. Они

устроились в глубоком окопе, с высоким бруствером и небольшой щелью,

позволяющей вести наблюдение в широком секторе.

—Смотрите, господин полковник, там слева небольшая ложбинка.

—Ах, вот ты о чем! – Егоров разочаровано опустил бинокль, — мы думали об этом и проверили по схеме огня, что как раз эта ложбинка наиболее пристреляна у немцев. Петр Васильевич, разверни карту.

Начальник штаба стал указывать пулеметные гнезда, направленные на ложбинку.

—Шесть пулеметов!!! Это ловушка, – убежденно сказал Егоров. Неправильные твои соображения, товарищ революционер, — Егоров улыбнулся доброй и невеселой улыбкой.

—То, что Вы сказали, я давно знаю.

—Что Вы этим хотите сказать?

—Вон там вода сделала неглубокую промоину.

По этому ярку перед наступлением, ранним утром, когда глаза слипаются от сна,

пластуны и охотники уничтожают все указанные огневые точки. Удар с тыла немцы не выдержат. Я знаю, как и где стоят посты охраны, когда меняются и даже запомнил их в лицо. Разрешите мне провести охотников! Только пластуны должны быть настоящими.

—Вы уверены, что нас не ожидают в этой промоине?

—Я пойду первым! Дозвольте, господин полковник.

Егоров смотрел на Курилова и восхищенно сказал:

—Да! Ты настоящая золотая рыбка.

В план операции в дивизии не поверили, а потому не выделили нужного количества пластунов и главное не поверили в успех, посчитали, что применение кавалерии

еперспективно.

Проволочные заграждения прошли без происшествий, приблизились к боевому

охранению. Фланговой атаки немцы не ожидали, вся траншея на участке полка

перешла к наступающим его ротам. Полк легко смял оборону немцев, развивал наступление,

расширяя плацдарм. Егоров опасался, что его соседи по фронту успеха не имели, а

поэтому продвигаться вглубь обороны немцев не стал.

—Эх, три, четыре сотни казачков бы сюда, — стонал начальник штаба.

Когда пришли конные части казаков, немцы уже успели опомниться.

Через месяц Егоров лично вручил перед строем полка Георгиевский крест Курилову Карпу Николаевичу.

***

Осень шестнадцатого года выдалась теплой, даже ласковой. В конце сентября

деревья не спешили сбрасывать свои золотые наряды. Карп Курилов, после тяжелого

ранения и лечения в госпитале, спешил домой. Он пролежал на больничной койке около трех месяцев. Много раз он ходил в атаку, но ранение получил неожиданно.

Весенним днем полк находился на отдыхе, когда в небе появился аэроплан. Солдаты, прикрывая ладонями глаза, смотрели на диковинную птицу. Он кружил над толпой

солдат, а затем от него отделились бомбы. Осколок на излете пробил Курилову тело чуть ниже ключицы правого плеча, застрял в легком. Три месяца госпиталей поставили его на ноги. Ему, перед возвращением на фронт предписывался месяц отпуска.

выскочила вслед за матерью и опасливо попятилась назад в хату. Маленькая Ира

взглянула на него серыми глазами, отвернулась, всем телом прижавшись к груди Тоси.

Подарок, шелковый платочек, первой получила Юля, за ней Тося и Оля. Карпо