Страница 31 из 63
—Я только взгляну на тебя и уйду.
Карпо обошел ее и кулаком постучал в дверь камеры. Она подошла к нему со спины и прижалась всем телом. Он вздрогнул, но не оттолкнул ее. Загремели засовы, Карпо не
оглядываясь, вышел. В его душе сошлись в непримиримой схватке, лед обиды и
пламень вспыхнувших нежных чувств. Он шел по тюремному коридору и стонал от
ярости и бессилия.
Опустошенная Полина присела на нары, в ее голове пульсировала одна мысль, – не оттолкнул, не оттолкнул, не оттолкнул….
Дома ее встретил ехидный голос мужа.
—Как встретил тебя Карпо?
Расстроенная Полина не удостоила мужа даже взглядом.
—Я все знаю и сочувствую! Как же, как же, он предложил вам убираться с его глаз и его жизни! Молодец! Поделом тебе! Все чужое тебе хочется подгрести под себя. Жадная ты!
—Ищейка подзаборная!
—Благодарю за комплемент! Я провел хорошую работу, – сказал он громко, чтобы
услышала жена и совсем тихо для себя, для полноты удовольствия: — Ты еще не
знаешь, на что я способен! Ничего, скоро я открою тебе глаза.
***
Прошла неделя, Полина наведалась к столоначальнику, который обещал все устроить. Они встретились в ресторации и сели за смежные столики.
—Когда состоится суд? – твердым и недовольным голосом спросила она.
—Помилуй, Бог, он состоялся еще неделю назад, точно в назначенный срок. Я же вам сообщал.
Полина едва не сорвалась с места, чтобы избить этого отъевшегося на взятках до
внушительных размеров, человека.
—Как же так, ваш помощник сказал, что суд переносится на неопределенный срок, минимум на две недели.
—Ну что вы так волнуетесь? Ваш подопечный отпущен на свободу сразу после суда. Моя лепта в его освобождение внесена, теперь дело за вами, милая сударыня.
—Как передать деньги?
Передайте мне меню, — он сделал ударение на слове меню.
Столоначальник уходил восвояси довольный, попыхивая папиросой. Не каждый день подваливает такой куш.
Полина продолжала сидеть и обдумывать ситуацию.
—Если Карпо освобожден, то где он? В селе его нет! В противном случае, людская
молва принесла бы ей эту новость.
Где-то под сердцем, зашевелился червячок тревоги, точил, точил и рос, не давая
покоя, пока не вырос до гигантских размеров.
—Муж! Он мог подослать к нему убийц. Не зря же он ехидничал: — Я все знаю и
сочувствую!
Тачанка, запряженная парой крепких лошадей, мчала ее домой в село. Талая вода, брызжущая из-под копыт и срывающийся дождь хлестали ее по лицу, но она только
торопила кучера. Тайная надежда, что Карпо уже объявился, живой и здоровый, не сбылась.
Андрей, как всегда было до этого, ожидал ее в гостиной. По его лицу она поняла, что он знает все.
—Ты убил его? – глаза ее сверлили уже успевшую располнеть фигуру мужа. Казалось, что она вот-вот бросится на него.
—Помилуй Бог! Ты говоришь о каком-то убийстве. Я мухи не обижу. Ты же знаешь, я добрый!
—Перестань извиваться, как уж на вилах! Что ты с ним сделал?
Андрея забавлял этот разговор, он как бальзам лелеял его чувство мести.
—Ха-ха–ха! – демонстративно смеялся ей в лицо,— с кем я что-то сделал?
Не выдержав, Полина метнула в него вазу, которую он, в состоянии наслаждения
никак не ожидал. Ваза скользнула и глубоко поцарапала ему лицо.
Он охнул, растирая выступающую кровь.
—О- ох. Ах, ты стерва.
Он рванулся к ней, но увидел направленное на него оружие, попятился. Она сделала решительный шаг к нему и уперла дуло револьвера под левый сосок.
Теперь говори все, что знаешь, или она указала глазами на небеса.
—Тебе это не поможет,— неожиданно спокойно отвечал Андрей. Он и его друзья
бунтовщики, уже на фронте, причем на самом опасном участке. Чтобы не сбежали, его и таких же, как он, прямо из суда посадили в теплушки. На войне не хватает солдат, а эти жиреют на тюремных харчах.
Им будет не до бунтов, говорят, что там иногда пули и даже снаряды пролетают.
Он для убеждения многозначительно развел руками, сделал губы трубочкой, чтобы испустить короткое: «Прррруп» Глаза его излучали непоколебимую правоту сказанного им. Муж Полины склонил голову набок и убедительно добавил:
— Оттуда не сбежит, а если сбежит, дезертиров расстреливают. Пальцами левой руки отвел ее руку с револьвером в сторону и спокойно ушел в свою комнату, где нервно выпил фужер коньяка и в бессилии упал на кресло.
Полину трясло от нервного перенапряжения, она удивленно взглянула на револьвер. «Кажется, я хотела его убить...».
***
Весна шагала по полям, земля парила, дышала, требовала ухода. Оставшиеся без
мужей бабы, гуртовались по несколько человек, боронили, сеяли. Семья Куриловых в полном составе выехала в поле, чем вызвала завистливые взгляды односельчан. Как же, у них, хоть и немощный, но есть мужик и не один.
Отсеялись благополучно, но пришла беда. Приехали за Дмитрием Сергеевичем, ему предписано отбыть в распоряжение одного из госпиталей. Тарасовна плакала, а когда он отъезжал, запричитала, как за покойником.
Беда не приходит одна. Когда отмолотились в жаркий августовский день, война, та, что была с япошками, догнала Трофима Курилова. Он упал в беспамятстве и через три дня преставился.