Привести в исполнение

—Это война! – сказал он Трофиму,— войну сразу не объявили, для того чтобы народ, имея слабую надежду вернуться, не взбунтовался. У каждого мужика семья, не

обмолоченный хлеб. Нет сомнений, это война!

Юля, прижимая, маленькую Иру тихо плакала. В ее голове метались мысли, одна страшнее другой. «Карп в тюрьме, кому я нужна с тремя детьми? Как жить дальше?

Захотят и смогут ли содержать меня и детей дядя Трофим и тетя Тося? Как ни крути, а четыре лишних рта».

Дмитрий Сергеевич, увидев ее состояние сел рядом.

—Пока я жив, не дам Вас в обиду. Я врач и поэтому смогу прокормить и тебя и

малышей. Дядя Трофим, услышав их разговор, стал на колени, чтобы заглянуть в

глаза Юле сказал:

—Не плачь, глупая, ты нам как дочь, всегда дети твои будут накормлены и напоены.

***

Осень подкралась незаметно, никто не видел ее золотых красот. Ранние туманы

рождались над гладью реки и безмолвно окутывали село. Где-то там, на западе

гремели взрывы и стрекотали пулеметы. Война, подобно непроглядному туману

охватывала все большее количество людей, отнимая и калеча их души.

свободу, то гонорар удвоится. Она вдруг испугалась того, что если Карпа освободят из тюрьмы, он может попасть прямо в полымя войны. Но волнение быстро сменилось

уверенностью: «Денег хватит, чтобы отвести от него эту угрозу, даже если аппетиты у

чинов подрастут».

Андрей дневал и ночевал у нового околоточного полицейского Дмитрия Яковенко. Он приходил часто выпивши и осоловелыми глазами из-под рыжих бровей, он смотрел на Полину.

—Что, милая, мечтаешь отправить меня на войну? – он медленно покачивал пальцем у ее лица. — Не выйдет. Теперь я штатный, тайный агент полиции.

Полина не отвечала, уходила, а муж улыбался хитровато-глупой улыбкой, шептал ей в след: — Ты еще узнаешь меня, узнаешь….

Иногда он исчезал из дома на несколько дней. Это время Полина отдыхала от его

есаулом, который по случаю ранения находился в отпуске. Ужасы войны, о которых он рассказывал, размягчили душу женщины. Их роман протекал бурно, но недолго,

Полине пришлось вернуть войне человека, который на короткое время подарил ей

***

Уныло тянется время в селе. Заголосит молодая вдова о павшем муже своем и

Вернулось несколько солдат из пекла войны, с пустыми рукавами, на костылях, а то и на

колодках вместо ног. От рассказов, пришедших с войны солдат, души людей сжимались в ожидании страшных вестей. А ненасытное чрево войны требовало новых и новых жертв. Очередь дошла и до мужчин среднего возраста. Уходили они под рыдания жен и детей, пряча глаза, в которых боль, слезы и тревога за будущее своих родных.

Семья Куриловых жила дружно, в детях души не чаяли. Тарасовна, как квочка,

распускала над ними крылья, защищая их от неминуемых наказаний.

Не уехал домой Дмитрий Сергеевич, его уговорила остаться Тарасовна, денежная

помощь которого, оказалась очень кстати.

Иван Таманский писал с фронта часто, успокаивал:

—Поляки и немцы такие же, как и мы, одеты лучше и живут богаче. Непонятно, что им не хватает? Разорим мы их, тогда спохватятся. Счастливая Ольга, прочитав вслух

очередное письмо, прижимала его к груди, несла в свой сундук, где на самом дне

лежали такие желанные и дорогие листки бумаги, исписанные химическим карандашом.

По подсчетам Ольги, новое письмо от Ивана должно уже прийти, но когда она пришла за ним в Управу, ей сказали, что ей еще ничего нет. Проходили недели, но писем более не было. Ольга исправно ходила за ними, но…. Однажды, вернувшись, домой, она достала первое письмо и начала читать его для всех вслух….

***

Полина подъехала к зданию, где сегодня должен состояться суд над Карпо и его

товарищами. Она, в случае его оправдания, надеялась встретиться с ним, но, узнав, что суд в очередной раз отложили на неопределенный срок, решилась на отчаянный шаг, на свиданье с Карпо. Оправдывала себя тем, что ей хотелось помочь ему избежать

призыва на фронт, хотя знала, что он не примет от неё никакой помощи.

него. Глаз его, боялась. И не зря! Они жгучим кнутом ненависти стегнули ее и ушли в себя.

—Зачем ты пришла? Тебе мало того, что у тебя есть? Ты же ..., — он не договорил фразу и выкрикнул, – убирайся с моих глаз и жизни моей!

Полина стояла униженная и жалкая, не в силах поднять глаз.