Страница 28 из 63
Все, что накопилось в ней за день, вырвалось наружу слезами и частыми детскими всхлипываниями, она упала ничком на еще не высохшую траву, тело ее долго сотрясали рыдания.
Рядом нет никого, чтобы успокоить, заглянуть ей в глаза, дать надежду. Солнце
погладило ее нагое тело ласковым лучом и скрылось за горизонтом.
***
Скоро, скоро время переступит рубеж между июнем и июлем. Поспевают хлеба.
Селяне в возбужденном ожидании действа, которое считается главным в году. Солнце
палит, иссушая стебли пшеницы, жита и ячменя. Зерно полновесно налилось, только бы чрезмерно жаркие лучи не сделали его щуплым, а на радость хлеборобу, дали ему
созреть. Скоро жнива.
Трофим ходит вокруг новенькой косилки. Средствами сложились зять Иван Таманский и Трофим, как и обещала, Тарасовна принесла все свои накопления. Долго не хотели брать деньги у Юли, как они говорили: «Отнимать последние гроши у детей». Но настойчивые уговоры и, главное недостаток денег, принудил Трофима уступить. Теперь душа его в полете, она мечтает о хорошем урожае и достатке.
—Наконец-то, наконец! – руки радостно сжимаются в кулаки, ему не терпится скорее опробовать это чудо, которое даст ему маленький роздых.
Первые радости понемногу дают дорогу планам.
—Бычки подросли, хоть и не заматерели еще, но сил хватит, чтобы тащить косилку. Еще хватило бы нам силенок сгребать скошенный хлеб в валок. Эта работа под
палящими лучами июльского солнца всегда отнимала последние силы.
Всю ночь Трофим думал, как бы сделать так, чтобы облегчить себе труд. И придумал. Два дня он пилил, обливаясь потом, в тени раскидистого тополя. Жена подходила к нему качала головой и под беззлобное ворчание мужа удалялась.
—Иди не мешай! А то ничего не получится!
—Ой, не получится! Чим же я тоби мишаю? – в голосе задиристые нотки.
—Тут, як на корабле, бабе делать нечего!
— Тю! Моряк знайшовся! Мается чоловик, як будто робыть ему ничого. Та лучше б гарно отдохнув.
Тося постояла, прислушиваясь, не скажет ли Трофим еще чего–либо. Не могла же она допустить, чтобы слово мужа верховодило, но он молчал. Она удовлетворенно кивнула и пошла в хату. На третий день упорного труда, Трофим сказал: «Все! Готово!»
Тося долго рассматривала результат деятельности мужа, молча, удалилась и через
некоторое время вернулась, ведя за собой весь семейный “табор”.
—Расскажи, муженек, шо цэ такэ? – в ее глазах играли веселые зайчики, которые предвкушали победу над мужем.
—Цэ такэ-в тон жене, начал Трофим,— цэ такэ шо будет сгребать скошенный хлеб
вместо тебя.
—Та шо ты кажишь? Я ляжу пид возилкой, буду отдыхать, та сладенькую водичку
попивать. Так можэ мини дома буты?
Трофим улыбнулся и, не обращая внимания на слова жены, объяснил:
—Смотрите, это те же деревянные грабли, которыми вы гребете, но большие, – он
указал рукой на поперечный брус, в который часто вставлены деревянные
заостренные стержни-граблины. К брусу прикрепленные оглобли, чтобы запрячь лошадь.
—Шо нам з ними робыть? – напирала Тося.
—Та я думаю, шо як коняка пристане, тэбэ, Тося, запряжем, – глаза Трофима лукаво заблестели.
—Ты скоришэ там окажешься, а я возьму хороший ботиг*, шоб ты хорошо тягнув, — продолжала шутливо издеваться над мужем Тося.
—Если не хочешь идти в упряжке, будешь идти за граблями ты, и еще кто-то и как
наберется валок, поднимете грабли вверх. Вот и все.
Зять одобрил работу, только посетовал, что не позвали его. Высказал сомнение, мол, высохнут граблины, выпадут, надо их как-то закрепить.
Тося, не встретив поддержки, гордо вскинув голову, ушла со словами:
—Подывимся хто прав!?
Опасаясь насмешек по поводу граблей, со стороны односельчан, семья Куриловых
выехала на делянку затемно.
Косилка весело щебетала ножами, стебли с хрустом и шелестом ложатся на землю. На душе радость, Трофим погоняет волов и постоянно оглядывается, чтобы увидеть и
убедиться, что косилка еще не сломалась, чего сильно боялся.
Остановились, чтобы отдохнуть и перекусить.
—Почему не сгребаешь, поинтересовался проезжающий на волах, старик.
—Успею еще.
—Ой, ли. Скосил больно много. За ночь приляжет, потом трудно поднимать будет.
—Ничего, отец, поднимем.
Таманский запряг в грабли коня. Ольга готовилась погонять лошадь, а Трофим и зять стали по бокам граблей.
—С Богом пошли!
Все получалось хорошо, и вскоре весь скошенный хлеб лежал в валках, причем они были большими и ровными. Тося ходила по полю собирала оставшиеся на поле колоски. Домой решили не ехать, ночевать здесь же, в поле. Тося, глядя на приветливые звезды, размечталась:
—Бог даст, закончим за несколько дней.
—Замолчи ты ей Богу! Не загадывай, — прицыкнул на нее Трофим.
Трофим улыбнулся в темноте, он безропотно уступил заслуги, по изготовлению
граблей жене, но добавил:
—Ты же у меня умная, да вот …. не просишься .
Тося не возмутилась и не обиделась на присказку, душа наполнена радостью и удачей.
Утром следующего дня множество людей собралось на поле Трофима. Многие
восхищались его изобретением, другие высказывали сомнения: