Привести в исполнение

—Я думаю поступить так,– отозвался Трофим, – скоро жнива, у Юли должен родиться ребенок, поэтому предлагаю жить одной семьей на два дома. Тарасовна будет жить в

нашей семье, и доглядывать за детьми и Юлией.

—Правильно! – вскочила на ноги Тарасовна. Я лишним ртом не буду. Вы же знаете, что я обшиваю половину села. Скопила денежки, все принесу до копеечки.

 

***

Полина смотрела на мужа и чувствовала, что он держит большой “камень за пазухой” и выжидает момент, чтобы им больнее ударить. Его довольное лицо расплывалось в язвительной улыбке, он подчеркнуто, вежлив и предупредителен.

—Полина, я тебе такую сногсшибательную новость принес, не упади со стула.

—Судя по твоему виду, эта новость сильно ударит меня по голове. Спасибо, что

предупредил, – в тон ответила она мужу.

—Ну что ты, дорогая, новость, как новость, конечно, она вызвала повышенный

интерес среди жителей села, но ничего трагичного.

—Говори, или я пойду к кухарке, она лучше расскажет с красками и мнениями села.

—Не стоит беспокоиться, у меня все есть. Итак, — Андрей повернулся, сделал паузу, чтобы акцентировать внимание и видеть реакцию Полины, — к Куриловым приехала жена Карпо на постоянное жительство.

Он замолчал и с издевательской усмешкой смотрел на жену. Полина слушала

спокойно, будто эта новость ее совершенно, не волновала. Андрей подошел к ней,

заглянул в глаза и продолжил свой рассказ:

—Представляешь!? У них скоро родится третий ребенок. Они счастливые люди.

При этих словах он не выдержал роли, которую избрал. Его лицо вдруг скривила

мучительная гримаса.

—А ты! Ты пуста и порочна, не способна родить даже ребенка. Тебя Бог наказал за твое вероломство и подлость.

—Может быть, Бог наказал нас двоих!

Спокойный ледяной тон еще больше взбесил его.

—Он больше не станет на нашем пути, — Андрей

потрясал сжатыми кулаками, его скрутило в комок, пригнуло к полу, лицо покраснело так, что не стало видно веснушек, на шее бугрилась лиловая жила, — его сошлют в

Сибирь, я его там сгною. Сгною-ю-ю-у!

—Руки коротки достать до Сибири.

Полина усилием воли подавило свое волнение. После первых слов мужа, она

подумала о самом худшем.

—Ничего здесь достал и там достану, — Андрей в ярости терял контроль над своей

речью, — я его выследил на станции и упек в тюрьму, а там загоню в могилу, так и знай.

Полина внутренне ужаснулась новым граням подлости своего мужа и поняла,

наконец, его частые отлучки. Она думала, что у него появилась женщина, а

оказалось….

—Как же ты его выследил, под забором сидел сутками?

Несколько успокоившись, Андрей опять пренебрежительно выплевывал слова:

—Мой отец говорил: «Если не хватает силы, включай мозги, хитрость, деньги».

У меня есть и первое, и второе и третье.

— Какая же ты мразь! — задохнулась Полина.

Она хотела сказать еще что-то, но муж опередил ее:

—Ты меня сделала таким! Я вынужден защищаться! Поэтому я теперь тайный агент охранного отделения полиции, – при этих словах он даже приосанился, — руки, как ты теперь понимаешь, у меня длиннее, чем ты думаешь.

—Ты смешно выглядишь, — она усилием воли заставила себя хихикнуть над ним,

затем добавила, — агент драный.

И вновь любимый конь нес ее в степь. Май. Ласковые и нежные лучи солнца

раскрашивают степь в неповторимые цвета радуги, хочется смотреть на изумрудные краски трав и деревьев. Лазоревые дали рождают воспоминания о непорочном детстве, о первых волнениях души и первой детской любви.

Солнце и красоты степи разбудили в ней сущность женщины, которая подхватила ее, понесла к почти детским и потому несбыточным грезам. Она видела себя то на реке, то в стогу, а рядом был он, желанный и любимый преданный ею человек, который не

помнит зла, он ее ласкает…. Губы, вне сознания, повторяли одно и то же имя.

Она не заметила, как грозовая туча поглотила солнце, а степь, в ожидании грозы,

затаилась, спрятала свои яркие краски, будто боялась, что дождь смоет их навсегда. Туча обрушилась на землю сначала сильным ветром, а затем дождь стал стеной. Конь под

Полиной остановился, низко к земле опустил голову. Раскат грома заставил ее

спрыгнуть с лошади и инстинктивно прижаться к животному. Туча затянула все небо, в ней бесновались молнии, не смолкал гром. Полина, давно уже промокшая до нитки,

стучала зубами от холода. Наконец на Западе просветлело и уходящая туча, будто

сожалея об уходе, разрядилась молнией в дерево, которое росло в полутораста метрах от Полины. Ствол дерева раскололся надвое, дымил.

—Почему не в меня? – пришла шальная, но настойчивая мысль. — Почему не в меня?

На листьях и стеблях травы, дрожали еще не высохшие капли дождя, искрились в

лучах уже заходящего солнца. Степь парила, как бы возвращая небу розовый туман

недавних грез Полины. Действительность тяжелой ношей вернулась к ней. Домой ехать не хотелось. Чтобы высушить одежду, она разделась догола. Ощущение наготы привело ее опять к ночной реке, когда Карпо хотел подарить отражение звезды.

—Жаль, что я ему не дала этого сделать, может, звезда принесла бы нам другую,

лучшую судьбу, и мы….

Ей страстно захотелось оказаться рядом с ним у реки и начать все по- другому….

—Если бы он оказался рядом, я пала бы на колени перед ним и умолила его простить меня.