Привести в исполнение

заметила, что Дмитрий Сергеевич едва сдерживает слезы.

Вечером Карп примчался домой, с тревожным вопросом в глазах.

—Как моя доченька?

—Дмитрий Сергеевич сказал, что это на зубы.

Карп присел и позвал дочь к себе. Маленький комочек жизни заковылял к отцу, а

когда оставалось идти еще два крохотных шажка, она попыталась бежать в радостные

отцовские руки. Карп поднял ее к самому потолку. Прибежал сын и ревниво прилип к папиной ноге. Ему тоже хотелось взлететь к потолку на папиных руках. Юлия, радостная и счастливая, смотрела и смеялась громким заливистым смехом.

Уложив детей в постель, она юркнула под мужнин бочок и затихла, боясь спугнуть счастье.

—Ты какая-то сегодня чудная.

—Я не чудная, а счастливая! – глаза блеснули из-под пушистых ресниц и таинственно погасли.

—Говори, что еще приключилось?— Карпо ласково и порывисто привлек лежащую на его руке кудрявую голову.

Юля улыбалась и тянула с ответом, ей хотелось, чтобы счастливые и ласковые

минуты длились как можно дольше.

—А вот не скажу!

—Скажешь! Я ключик имею от твоего сердца, а потому утаить от меня ничего нельзя.

Ключик действительно открыл тайну Юлии.

—У нас будет ребенок, – отдышавшись, тихо шепнула она на ухо мужа.

—Ну, мы молодцы с тобой!

Карпо и Юля долго решали, как назвать будущего малыша. Юлия говорила, что она знает точно, что будет девочка и назовем ее Ирой.

—Будет сын, назовем его Николай, – упрямился Карп.

На том и порешили.

Юлия, счастливая и спокойная, быстро уснула, а Карп при тусклом свете луны,

который проникал через окно, смотрел на жену и думал: — Она у меня хорошая,

лучше всех, и вдруг поймал себя на том, что сравнивает ее с Полиной.

Карп еще долго ворочался на постели, отгоняя это навязчивое ощущение….

 

***

 

В конце февраля зима, в этих местах, как вертлявая девка, не знает, чего хочет.

Жизнь Куриловых, еще вчера хоть и без особых радостей, но вполне спокойная и предсказуемая, делала крутой поворот. В конце апреля, когда весна разогнала

навязчивые лохматые зимние тучи, и небо своей голубизной обещало первые майские шумные дожди, едва не арестовали Карпо.

Случайно увидев полицейских, которые начали окружать дом, он с трудом открыл окно, протиснулся через него, побежал. Выстрел оглушил Юлию, она как-то боком

бросилась на полицейских, била их, царапала, затем обессиленная присела на пол. Юлию подняли, усадили на стул.

Вошел полицейский чин со строгим, трагическим лицом, взглянул на выпирающий живот ее, сказал:

—Что же ваш муж не бережет свою семью. Как жить будете без кормильца? Лежит там, в канаве, пристрелили его.

Юлия забилась в рыданиях. До нее не сразу дошел смысл слов другого жандарма,

который вошел в дом, держа в руках куртку Карпо.

—Ваше благородие, обманул нас этот хитрец. Упал на склоне небольшой ямки, будто мертвый, а затем бросил куртку и убежал.

—Как можно спутать куртку с телом человека? – побагровело их благородие.

—Дело в том, что утро раннее, не рассвело.

—Так падал он или бросил куртку.

—Ваше благородие, темно еще было, не разглядели.

—Радуйся! – погасив злость, их благородие обратилось к Юлии, — слышишь, живой здоровый твой муж, сбежал каналья!

Юлию охватила радостная беспомощность, облегчающие слезы катились по ее щекам. Где-то далеко звучал голос полицейского чина:

—Скажи ему, чтобы пришел сам, если он этого не сделает, то при следующем аресте с ним никто нянчиться не будет. Куда тебе с тремя детками, если его, того? – он изобразил из пальцев наган и характерным движением, подражая выстрелу, щелкнул языком.

Куда девался Карпо, она не знала, но стала замечать, что вблизи их хаты постоянно находятся люди. Ей хотелось узнать, где ее муж и предупредить его об опасности, но идти было некуда и оставить детей одних она не могла.

На третий день пришел врач Дмитрий Сергеевич. Его поведение выдавало в нем

сильное волнение.

—Юля, дочка, с Карпом Николаевичем все в порядке.

Юлия бросилась к нему с расспросами, но Дмитрий Сергеевич остановил ее жестом.

—Спасибо за Ваше беспокойство, но до села довольно далеко и добираться туда

тяжело.

—Разве это беспокойство, это радость. После смерти жены и гибели дочери, я кому-то буду нужен,– он помолчал, пытаясь удержать слезы, – позвольте мне о Вас беспокоиться.

—Хорошо. Вы видели Карпа?

—Нет. Пришел человек, принес деньги и предал поручение, сходить к Вам.

Дмитрий Сергевич, на прощание, обнял Юлю и долго гладил ее пушистые волосы.

Юлия колебалась несколько дней в принятии решения. Боязнь перемен и

необходимость отъезда боролись за будущее одинокой женщины и ее детей.

Утром следующего дня она не увидела, тех людей, которые последнее время следили за домом. Игла догадки болью вошла в ее грудь.

—Его арестовали, или …, — Юля боялась об этом думать, но мысль ломилась в ее