Страница 24 из 63
—Карп Николаевич, ты недавно посетил село, в котором родился и вырос. Нам
интересно узнать, какие настроения там преобладают? – поинтересовался глава
ячейки Филипп Дольский.
— Люди села очень далеки от нас. Крестьянина не волнует никакая революция, его голова забита заботами о семье, об урожае и другими неотложными на селе делами. Что такое революция, они не знают и не хотят знать.
—Невеселую картинку ты нам нарисовал, но быть такого не может, чтобы все были
довольны жизнью и не пошли бы за нами.
—Зажиточных людей в нашем селе много, они используют наемный труд, но
обиженные батраки “красного петуха” пока не пускают.
—Как я понимаю, что “красный петух”, это поджог?
—Вы правильно понимаете, петух больше гуляет по причине зависти, чем
недовольства.
—Получается так, что нас ждет неудача в этом серьезном деле. Крестьян, недовольных своим положением, готовых сознательно, открыто или скрытно противодействовать
властям, почти нет. Население страны в основном крестьяне. Если мы их не сможем
поднять, то революция не состоится. Как показал 1905 год, рабочим самим не справиться. Сколько же тогда еще будут измываться богатеи над народом? Так не пойдет! Нужно отыскивать людей и кропотливо и въедливо направлять острие недовольства на власть царя и богатеев.
Карпо подумал, что появилась возможность уехать в свое село и создать там ячейку. Юлия не сможет противиться отъезду, так как его посылает туда партия. Он даже стал придумывать слова, чтобы убедить ее, но мысли, которые сплелись в его голове в
змеиный клубок, безжалостно жалили друг друга. — Я стану натравливать, убеждать
одного убить другого, того, с которым прожил вместе всю жизнь. Кем же я буду среди своих односельчан? Получается так, что теперь Полина стала моим классовым врагом! Последняя мысль как бы оторвала его от действительности и бросила в борьбу с самим с собой. Все же до его сознания дошли какие-то слова, на которые, видимо, следовало
отвечать. Он оторопело смотрел на окружающих, ища поддержки. Вспыхивающие
смешки перешли в дружный смех, когда Карпо выпалил невпопад:
—Я не согласен ехать.
—Я не об этом, — попытался сгладить ситуацию Дольский.
—Я не стану стравливать односельчан.
Смех резко прекратился, наступила тишина. Все ждали, что скажет секретарь.
—Карп Николаевич, ты учился у настоящих революционеров-большевиков,
встречался с ними, но так и не понял, что речь идет не о стравливании людей, а об
уничтожении эксплуатирующего класса. Не надо сталкивать лбами соседей, а
разъяснять что, уничтожив буржуев, мы откроем широкую дорогу беднякам к власти, а значит к благосостоянию.
—А если буржуй-сосед?— послышался чей-то смешливый голос?
—Такой сосед—наш враг! Нет ему места в нашем коммунистическом обществе.
—А если брат? — уже серьезно спрашивал рабочий с карими пытливыми глазами.
—У революции нет братьев и сестер, есть только враги, – уклончиво, философски
ответил Дольский.
***
Четвертого декабря к вечеру подморозило, превратив многочисленные лужи в
свинцово-черный лед. Ночью выпал первый декабрьский снег на улицы и дома, скрыв слякотную землю, ее зияющие язвы. Прохожие, выходя из дома, с видимым
сожалением ступали на непорочную белизну снега. Им не хотелось превращать его в темно-серое месиво, которое так похоже на их жизнь.
Юлия Курилова, проводив мужа в депо, стряпалась у плиты. Она ожидала прихода врача. Дочь Фрося с вечера не засыпала, капризничала, а к утру у нее начался жар. Карп должен по пути в депо, зайти к врачу и попросить осмотреть дочь. Сын Миша всегда
отличался хорошим аппетитом, ел за обе щеки.
—Мама, я не наелся.
—Сейчас добавлю.
Но положить Мише кашу не успела, послышался стук в дверь, вошел врач. Юлия
засуетилась перед врачом, вытирая передником стул. Он внимательно прослушал
плачущего ребенка, улыбнулся доверчивой улыбкой.
—Не волнуйтесь, Ваша дочь болеет детской, совершенно неопасной, болезнью. У нее режутся зубки, причем сразу несколько. В этот период дети слабы и становятся для
болезни легкой добычей. Не волнуйтесь, я дам Вам порошки и через два-три дня все
будет замечательно.
—Спаси, Христос, Вас! Сколько я должна Вам заплатить?
Врач тихо с улыбкой сказал:
—Это пустяки, мне не надо платить, Вы небогато живете, к тому же деньги, как я
понимаю Вам, милочка, скоро понадобятся.
Юля с тревогой взглянула на врача.
—Я ничего не поняла. Почему мне понадобятся деньги?
—Вас иногда тошнит?
Юлия была почти уверена, что третий ребенок стучится в их семью, но еще надеялась, что все обойдется. Вопрос врача, только устранил надежду.
—Как Вы смогли это понять?
—Эх, дочка, мне скоро пятьдесят, многих видел женщин в таком положении, как ты. Ты поберегись, я знаю, что говорю.
Он почему-то вдруг нарушил свое же правило говорить с пациентами на Вы. Зови меня, Дмитрием Сергеевичем. Я еще зайду к Вам и принесу порошков для тебя и
—Как мне благодарить Вас, Дмитрий Сергеевич?
—Вы очень похожи на мою дочь.
Врач, пряча глаза, затоптался, не находя свой чемоданчик. Юля подала его ему и