Страница 2 из 98
Я не совсем точно знаю, где и когда она вновь повстречалась с моим отцом, ведь в детстве им не раз доводилось вместе играть и жить по близости, так как по существу они были просто родственниками, что впоследствии всегда скрывали от нас.
Отец моего отца, то есть дед Сапар, был двоюродным братом моей матери. Хотя она и доводилась нашему отцу тетушкой, но рождена была на два года позднее его. Вот такая сложная арифметика
Думаю, по началу, между родителями была какая-то любовь, мне, как ребенку любопытному доводилось украдкой читать их письма, мама долгие годы хранила у себя среди документов пожелтевшее письмо отца. В 1955-м году они сошлись, и отец увез ее из Казахстана в Барнаул, где проживали многочисленные родственники со стороны его матери.
Бабуля моя была татаркой, звали ее Магрифа, и я очень любила ее, хотя на протяжении всей жизни между ней и нашей мамой мира никогда не было, но по–своему, каждая из них, была близка и дорога моему сердцу, любя каждую, я немного страдала от их ссор.
В Барнауле мама уже носила своего первого ребенка. Отцу тогда с работы, как специалисту, на пару с его родным братом Николаем, дали двухкомнатную квартиру в центре города. Но выживать в тех условиях становилось очень сложно. Отец со своей матерью, братом и моей мамой, приютили у себя и семейство сестры нашей бабушки - Латифы, у которой в свою очередь был муж Кадыр и четверо детей: двоюродные брат отца - Рашит и три сестры, Рашида, Рауза и Мюнира. В их семье никто не работал, поэтому всех содержал, по сути, мой отец, а маме приходилось убирать и стирать за всеми, поскольку девицы-родственницы были просто с «ленцой».
Наш отец, прошедший войну, от начала и до конца, был человеком суровым, любил выпить, но в свое время не страдал от недостатка женского внимания, одним словом любил погулять.
Мама в свою очередь была несколько ревнива, часто упрекая, перечисляла поименно его похождения: «Фаима, Фатима, Ольга, Лиза, Лида…», а получалось все, как-то складно и забавно.
Вот так, однажды и неожиданно, она, будучи еще в положении, встретилась случайно лицом к лицу с его первым ребенком - сыном Геной, которому тогда было от силы 2-3 года. Несчастный малыш, рожденный женщиной легкого поведения, по сути, был ни кому не нужен. Но в то время маму естественно взяла боль и обида, бросив все, она вернулась домой, к своей матери, тогда, еще в только что начинающий строиться г. Серебрянск. Там устроилась работать в библиотеку, где ей выделили комнатку для проживания.
Хотя мир частенько не брал мою бабулю по отцу и маму, не знаю, но что-то подтолкнуло тогда бабушку, может быть все тот же дар предвиденья, и она поехала вслед за моей матерью.
Тогда уже родился мой старший брат, Нуртай, то был май 1956 года. Ему исполнился только месяц, когда бабушка и мама вместе с ним пошли в фотоателье, что было позволительно не многим, одним словом не по карману.
… После обработки той самой фотографии, спустя годы, портреты моих милых, бабули и мамочки, как нечто святое заняли почетные места в нашей квартире…
У отца, конечно, дрогнуло в груди, получив снимок сына – младенца, он не задумываясь, бросился строить новую жизнь, навсегда покинув Барнаул.
Появились первые бараки и дома, началась стройка грандиозной Бухтарминской ГЭС. Под строительство частного сектора выделялась земля. Отец легко построил дом, который до боли слез остался в моем сердце.
Через год родилась моя сестра, которую назвали Шолпан.
В эти дни уже умирала наша другая бабушка, по линии мамы, она прожила очень долгую жизнь, соблюдая все обычаи и традиции, но, как и любая мать, всегда старалась помочь своей дочери и стояла на ее стороне в минуты неприятностей и негодований. Напоследок, успев поцеловать тогда только что родившуюся внучку, бабуля искренне пожелала ей счастья.
Брат мамы всегда был противником брака моих родителей, ругал ее, выгонял из дома, когда они с отцом, будучи еще не женатыми тайно встречались. Пытаясь запустить в дом оставшуюся на улице дочь, ее древней матери приходилось в потемках вставать и открывать дверь. Вот так однажды встав, она упала, что-то повредив себе внутри, что сказалось впоследствии, - прожить бабушка могла и больше. Мне не предстояло ее знать, но мама о ней отзывалась всегда с большой теплотой.
Отца своего я вспоминаю с болью в душе, жаль, что мы не понимали друг друга. Мне известно, что он приписал себе год или два, после окончания школы-семилетки поступил в танковое училище, а к началу 41 года был уже офицером, под его началом был танковый взвод.
Его отец Сапар воевал в пехоте, прошел всю войну и скончался от полученных ран в дни Победы.
Нашего отца звали Файзрахманом, но по жизни он был, просто Пашкой. Прошел войну, имел ранения, воевал в противотанковых войсках второго Белорусского фронта. Повидал много горя, зла и насилия, может поэтому, был несколько человеком замкнутым, озлобленным и в какой-то мере жестоким. Начав спиваться, зачастую поднимал руку на маму. Мои старшие братья и сестра тогда, как-то пассивно и равнодушно к этому относились, но мне было очень жаль мать, и я ничего не понимала.
Помню, как-то отец закрыл дверь в комнате с ней, мама сильно кричала, он бил ее табуреткой, потом вышел из комнаты очень злой, а мамуля плакала и по руке ее струилась кровь. Спрятавшись от обиды где-то во дворе, она не отзывалась на мои крики. Выбежав за ней следом, с тревогой, я долго звала, мое детское мышление опасалось лишь одного – потерять ее.
Сама я росла ребенком тихим и забитым. Большую часть времени проводила у своей бабушки, и, несмотря на частые ссоры с мамой, все равно очень любила ее.
Все, говорят, возвращается «на круги своя», что я пойму потом. А пока я ребенок, и во мне копится злоба, развиваются мысли. И как бы ни были наказаны по жизни отец и его мать, мне все равно искренне жаль их, каждого по-своему.