Страница 17 из 20
Все замолчали удивленно.
— Зачем нам туда?
— Денег-то посмотрите сколько. Были бы мирные, не стали стрелять. Никто ведь не трогал их. Значит со злым умыслом пришли. Значит прав Марк. Кто-то купил их, деньгами погнал сюда. Кому-то мы, сами не зная, дорогу перешли. И кому-то очень сильному, раз ужасы за частоколом ему не помеха. И пока нас не выведет, не успокоится. Значит надо первыми ударить. А для этого — сначала в разведку пойдем.
IV
Ректор стоял у окна, глядя на панораму города. Он знал, что на него смотрят, и потому красовался. Голова в пол-оборота, руки сложены за спиной. Закатные лучи солнечными зайчиками брызнули в стороны, отраженные от железного тела. В нем осталось куда больше человеческого, чем можно было разглядеть со стороны, и Ася ненавидела его за это.
Выглядел он и вправду эффектно: золотая статуя на фоне небоскребов, оживший монумент, памятник себе самому и главному труду своей жизни.
Громоздкое блестящее тело повернулось, тихо лязгнув. Золотая маска обратилась к следователю:
— ГГ-1489, что за красотку ты привел ко мне?
Искусственный, неестественный голос без интонаций.
Опер выступил вперед, поклонился и представил Асю сытым голосом, каким говорят люди, когда улыбаются:
— АФ-1554. Предпочитает, чтобы ее звали Асей. Считает себя вашей дочерью.
Ректор упер руки в железные бока и сказал:
— А в кого она, по-твоему, такая красивая?
Следователь угодливо усмехнулся и развел руками.
Ректор поманил ее к себе несколькими угловатыми движениями. Ася стояла на месте, пока следователь не подтолкнул ее в спину. Она нехотя подошла к окну. Тяжелая рука ректора легла ей на плечи, обняла за правое механическое плечо. Свободной рукой Ректор указал на панораму за окном.
— Видишь город там, внизу? Обожаю этот вид. Особенно мне нравится, когда заходит солнце и люди зажигают свет. Сейчас кажется, что так было всегда. Знаешь, сколько труда в это вложено? Триста лет назад здесь не было ничего, кроме развалин. Ничего. Только хлам, мусор и куча напуганных людей. Я все это собрал. По кусочкам. По кирпичику. Я и есть этот город.
Ася повернулась к Ректору и смачно плюнула ему в золотую маску. Слюна белой кляксой протянулась от носа до искусственного глаза.
— Они убили его, — процедила она сквозь зубы. — Отца моего ребенка.
Ректор убрал руку с ее плеча и сделал один тяжелый шаг в сторону, схватившись за грудь в притворном оскорблении.
— Ты беременна? Сам не знаю, зачем спросил. Твоя жизнь, моя жизнь. Какая разница? Главное, чтобы стоял город.
— Ублюдок! — закричала Ася. — Мы живые! Живые, слышишь!
— Я прошу соблюдать простые правила, — продолжил Ректор, игнорируя Асин крик. — Например, не плодиться, как кролики. Места всем не хватит. У нас дома и так уже в сто этажей.
— Так вместо того, чтобы делать из людей кукол, — Ася ударила себя по механическому протезу, — надо искать способ расширить границы! Нужно освоить Полосу!
Ректор отмахнулся, повернулся к Асе спиной и с клацаньем зашагал к трону, стоявшему у дальней стены.
— Напыщенный говнюк! Золотой болван! — крикнула ему вслед Ася.
Ректор устроился на троне и стал еще больше походить на статую.
— Ты меня утомляешь, — сказал Ректор. — Я даже не помню, кто ты такая. Вас таких много, знаешь ли. Вы все мои дети.
— Конечно! Еще одна яйцеклетка, которую оплодотворила твоя божественная сперма!
— Фи, как некрасиво. Я бы поморщился, если бы мог.
— Крыса подопытная для твоих экспериментов! — Ася с силой ударила себя железной рукой по бедру и, свалившись на пол, зарыдала — от боли, от обиды, от беспомощности.
— Ну-ну, — громыхнул со своего стула Ректор. — У тебя мануальный манипулятор продвинутой модели, нечего жаловаться. У него почти нет недостатков — только реакция немного замедлена, если я правильно помню.
Опер подошел, наклонился и легонько похлопал Асю по плечу, успокаивая. Сам обратился к ректору:
— Увести ее? Я мог бы ее допросить, она наверняка знает…
Ася оттолкнула его и вдруг с силой ударила железным кулаком в причинное место. Следователь испустил сдавленный стон, нелепо согнулся и упал на колени. Второй удар впечатался в лицо. Нос с хрустом лег набок, глаза закатились. Следователь потерял сознание, растянулся по полу.
— Сукин сын, ублюдок! — взревела Ася и метнулась к Ректору.
Тот неожиданно проворно поднялся на ноги.
— Зачем это насилие? Может, поговорить нормально?
Ася не ответила. Ей не о чем с ним говорить. Разговоры не вернут Диму к жизни. Желание жить, стремление защитить ребенка, — все вдруг померкло, погребенное под нестерпимой, яростной жаждой мести.
Солдаты, привлеченные шумом, ввалились в зал. Ася — в пяти шагах от ректора. Она прыгнула, прошипев одно-единственное слово: