Образ зверя

— Да, — ответил Урс, гордо вскинув подбородок.

— На все вопросы? — вкрадчиво сказал бог.

— На все.

— Я заплатил достаточно, чтобы начать все…

— Тс-с-с! — оборвал его бог и предостерегающе поднял вверх указательный палец; затем сплел пальцы и погрузился в размышления.

Урс терпеливо ждал, считая секунды. Девятнадцать секунд спустя бог нарушил тишину:

— Скоро к тебе обратятся с одним предложением.

Урс придвинулся поближе, чтобы слышать лучше.

— Прими его.

Бог подмигнул, и экран погас.

Чулан погрузился в полумрак, подсвеченный экранами поменьше, транслировавшими зеленые прямоугольники.

Урс хлопнул себя по коленям, почувствовав, к собственному удивлению, боевой азарт. Он только что перешагнул невидимую черту, запустил какой-то механизм, который либо раздробит его своими шестернями, либо разобьет сковывавшие его оковы и подарит свободу.

III

Гомон понемногу стих. Люди стоят поодаль, смотрят внимательно.

— Вот это да, — говорит Сергий. — Не ожидал такого. Удивил, сынок.

Голос дрожит, глаза глядят недоверчиво. Марк тряхнул головой, отгоняя наваждение. Никогда он прежде не убивал людей, а вот теперь убил. Когда со стрелами бегал, представлял, каково это — жизнь отнять. По-разному ему думалось: то ли весело, то ли страшно будет. Вышло — никак. Чужаков не жалко, сами напали, заслужили смерть. За сестру с мамкой страшно стало, вот и взвился. Только странно как-то произошло все, будто пьяных ягод съел. Как пелена опустилась на глаза или заснул вдруг, что-то видел, что-то делал, а что — уже и не помнит.

Подходит дед, кладет руки на плечи, единственным своим глазом по лицу водит.

— Потом обсудим это, — шепчет, — видал я такое, и не раз. — Громче, для всех. — Спасибо Марку, спас нас! Ну, берем его в воины? Без обряда?

Люди кивают, два других волхва молча склоняют головы. Кто-то шутит:

— Вот дети пошли, по мягкому не нашлепаешь.

Редкие смешки в ответ, как бутылки откупоренные. Но улыбки тают на лицах — жалко тех, кого убили налетчики, негоже смеяться.

— Значит, решено, — просто говорит дед Андрей. — Погибших на рассвете похороним, уложите их пристойно и начинайте костер собирать. Дозор пусть соберется. Может, это только первые ласточки к нам залетели. — Встревоженные взгляды, мало кто подумал об этом. — Женщины — по домам, мужчины — к частоколу. Теперь нельзя без дозорных. А мы посмотрим, что за гости к нам нагрянули. Оттащим падаль с глаз долой, нечего им тут лежать.

— Как к частоколу? — голосит какая-то баба. — Там же нет никого!

— А эти откуда взялись? — дед пожал плечами.

Баба молчит. Все молчат. Расходятся выполнять поручения.

Начинают понимать, что незнакомцы разрушили не только несколько семей, но и весь привычный уклад. Не видать теперь спокойной жизни.

* * *

Андрей пошел к волхвам, потянул внука за собой. Марк засеменил следом, не соображая, что теперь он взрослый. С ними вместе — отец и еще несколько мужчин. Отец на прощание обнял жену и дочь, что-то прошептал каждой на ухо и махнул рукой — в сторону дома. Оборачиваясь, пошли прочь. Марк кивнул им на прощание. Мать посмотрела как-то странно и отвернулась, Любинька повела в воздухе платочком.

Тела чужаков взяли кто один, кто вдвоем — мерзавцы в доспехах, тяжелые, — подобрали их жуткое оружие, понесли в соборную избу, сложили на пол. Дед плотно закрыл дверь. Несколько любопытных баб заглянули снаружи в окно, но, напуганные дедовским кулаком, попрятались.

Сергий сидел на корточках, вертел руках какой-то предмет. Марк подошел к отцу, чтобы лучше разглядеть, — черная коробочка с ручкой. Посмотрел вопросительно, отец только плечами пожал:

— У одного из них в руках было. Когда ты его порешил, он и выронил.

Марк принял коробку в руки — тяжелая, как полное ведро, хоть и небольшая. И гудит тихо-тихо, но заметно.

— Любопытная вещица, — сказал дед Андрей, подойдя. — Пока отставь, потом внимательнее посмотрим.

Стрелы из мертвецов вынули, передали Марку. Неприятно было их обратно брать — кровью перепачканы. Надо бы вытереть, да нечем — взял охапку да сунул в колчан, потом отмоет.

Чудной доспех с чужаков сняли, постучали, проверили прочность. Хорошая защита, как сделано — непонятно. Сапоги тоже добротные, их оставили в стороне, после поделят. За шлемами — молодые мужские лица. Взрослые, но с бритой бородой — у многих видна щетина. Волосы короткие, стриженые; чужаки следили за своей внешностью — не то, что Марковы соплеменники, взять, к примеру, покойных братьев Косматых, те бы посчитали такую длину волос оскорбительной.

Обшарили странную облегающую одежду. В черных штанах нашлись карманы, а в них какие-то бумажки непонятные — много бумажек.