Страница 32 из 222
Кайнз пристегнул ремни и сосредоточил внимание на внутренней отделке судна — роскошная серо-голубая обивка, сверкающие приборы, ощущение чистого и профильтрованного воздуха. Дверцы мягко захлопнулись, и заработала вентиляция.
— Все в полном порядке, сир, — сказал Хэллек.
Лето включил мотор и почувствовал, как дрогнули и зарылись в воздух крылья. Корабль поднялся на десять метров.
— Правьте к юго-востоку над Защитной стеной, — сказал Кайнз. — Я велел специалисту сосредоточить там свое оборудование.
— Хорошо.
Герцог развернул корабль, а все остальные суда заняли охранную позицию.
— Оформление и материал этих костюмов говорят о прекрасной приспособляемости.
— Как-нибудь я вам покажу сьетч-фабрику, — сказал Кайнз.
— Это было бы очень интересно, — сказал герцог. — Я заметил, что подобные костюмы производятся также и в некоторых гарнизонных городах.
— На Дюне любой человек, дорожащий своей шкурой, носит костюм Свободных.
— Это правда, что человек в этом костюме теряет лишь один глоток в день?
— Когда костюм хорошо подогнан, то влага в основном теряется через ладони, — сказал Кайнз. — Если руки не нужны для работы, то можно носить перчатки, но большая часть Свободных в пустыне протирает руки соком листьев креозотового куста. Это тоже препятствует испарению, Герцог посмотрел налево, на неровный силуэт Защитной стены.
Кайнз сидел, откинувшись на спинку сиденья, и думал, о плоти, полной воды, которую он ощущал под костюмами своих спутников. Поверх плащей они носили защитные пояса, на груди — пулевое оружие. И у герцога, и у его сына на запястьях висели ножны с ножами, причем ножны имели довольно потертый вид. Эти люди поразили Кайнза странным сочетанием мягкости и чрезвычайной настороженности. Это делало их полной противоположностью Харконненов.
— Когда вы будете сообщать императору об изменении здесь правительства, дадите ли вы ему знать, что мы изучаем законы экологии? — спросил Лето.
Он посмотрел на Кайнза и снова перенес внимание на приборы.
— Харконнены пришли, вы ушли… То есть наоборот…
— И все-таки, как должно быть? — спросил герцог.
На какое-то мгновение мускулы вокруг рта Кайнза напряглись.
— Как планетолог и судья по изменениям я подчиняюсь непосредственно Империи…
Герцог мрачно улыбнулся.
— Но истинное положение вещей известно нам обоим.
— Напоминаю вам, что Его величество одобряет мою работу.
— И в чем же заключается ваша работа?
В наступившем молчании Пол подумал: «Отец слишком уж давит на этого Кайнза». Он посмотрел на Хэллека, но тот пристально разглядывал ландшафт внизу.
Кайнз жестко проговорил:
— Вы имеете в виду мои обязанности планетолога?
— Конечно!
— Они состоят главным образом в проведении ботанических и биологических работ… а также отчасти геологических — бурение и пробы. Никогда нельзя полностью исчерпать возможности планеты.
— Вы изучаете также и спайс?
Кайнз обернулся, и Пол заметил жесткую складку у его рта.
— Любопытный вопрос, мой господин.
— Не забывайте, Кайнз, о том, что теперь это мое владение. Мои методы отличаются от методов Харконненов. Я не возражаю против исследований в области спайса, при условии, что мне станут известны результаты. — Он посмотрел на планетолога. — Харконнены одобряли изучение спайса, не правда ли?
Кайнз откинулся на спинку кресла, не отвечая.
— Вы можете говорить прямо, не боясь за свою жизнь, — сказал герцог.
— Во всяком случае, Имперский суд находится достаточно далеко, — пробормотал Кайнз, подумав про себя: «Чего хочет от меня этот захватчик воды? Неужели он считает, что мы такие дураки, что захотим заручиться его поддержкой?»
Герцог кашлянул:
— Похоже, вы не считаете нас отличными от Харконненов.
— Я читал пропаганду, которой вы наводнили сьетчи и деревни, — сказал Кайнз. — «Любите вашего герцога! Ваши тела…»
— Довольно! — рявкнул Хэллек.
Оторвавшись от окна, он подался вперед. Пол положил руку ему на плечо.
— Гурни! — сказал герцог и оглянулся. — Этот человек слишком долго находился под властью Харконненов.
Хэллек принял прежнее положение.
— Хорошо, сир!
— Ваш человек, по имени Хават, хитер, но предмет его занятий достаточно скучен, — сказал Кайнз.
— Так вы покажете нам эти базы?
— Они — собственность императора, — коротко ответил Кайнз.
— Но они не использовались.
— Они могли бы использоваться.
— Император тоже так считает?
Кайнз бросил на герцога жесткий взгляд.
— Арраки могли бы стать Эдемом, если бы ее правители интересовались хоть чем-нибудь, кроме спайса.
«Он не ответил на мой вопрос», — подумал герцог. Вслух он сказал:
— Как сможет планета стать Эдемом без денег?
— Что толку в деньгах, если на них нельзя купить услуги, в которых вы нуждаетесь? — возразил Кайнз.
«Вот оно что!» — подумал герцог.
— Мы обсудим этот вопрос попозже. А теперь, как мне кажется, мы приближаемся к краю Защитной стены. Мне нужно держаться того же курса? — спросил герцог.
— Да.
Пол посмотрел вниз. Разбитая земля уступила место бесплодной каменистой пустыне. За выступами твердых пород уходили к горизонту дюны, а вдали чернели пятна, говорившие о чем угодно, только не о песках. Возможно, крупные выступы черных пород. Пол не мог разглядеть этого в жарком воздушном мареве.
— А там есть какая-нибудь растительность? — спросил Пол.
— Кое-какая, — ответил Кайнз. — Эта зона — большая часть территории, где живут те, кого мы называем «мелкими водными посетителями». Они приспособились совершать друг на друга набеги с целью отнимать драгоценную воду и моментально заметать за собой следы. Отдельные участки пустыни полны жизни. Но все живое знает, как выжить в этих местах. Окажись там вы, вам бы пришлось приспособиться или погибнуть.
— Вы хотите сказать — красть воду друг у друга? — спросил Пол. Эта мысль казалась ему чудовищной, и голос выдал его волнение.
— И это тоже, — сказал Кайнз. — Но я имел в виду другое. Видите ли, мой климат требует другого отношения к воде. Нужно знать о воде все. Нельзя терять ничего, содержащего влагу.
«Мой климат…» — отметил про себя герцог.
— Поверните на два градуса южнее, мой господин, — сказал Кайнз. — С запада поднимается ветер.
Герцог видел поднявшиеся клубы коричневой пыли. Он развернулся, и эскорт тоже развернулся вслед за ним.
— Похоже на то, что это край бури, — заметил Кайнз.
— Песок, должно быть, опасен, если попасть в эпицентр бури, — сказал Пол. — Он действительно может разрезать самый твердый металл?
— На такой широте это не песок, а пыль. Плохо, когда нет видимости, когда все окутано мглой.
— Мы увидим сегодня настоящую разработку спайса? — спросил Пол.
— Весьма вероятно, — ответил Кайнз.
Пол выпрямился. Он задавал вопросы и проявлял любознательность для того, чтобы провести, как называла это его мать, отметку личности. Сейчас он занимался Кайнзом, изучая интонации его голоса, отмечая малейшие черточки его лица, его жесты. Неестественная складка на левом рукаве его робы выдавала спрятанный там нож. На его талии были какие-то странные вздутия. Это говорило о том, что люди пустыни носят на поясе кушаки для различных мелких предметов.