Страница 7 из 38
Элизабет расшнуровала веревку на плаще. Ткань соскользнула с ее плеч – она оказалась совершенно нагой. Тело ее было очень крепким и на редкость молодым. Легкой походкой она подошла в герцогу и стянула с него плащ. Он тоже оказался совершенно голым. Они принялись целовать друг друга, предаваясь ласкам.
Дети смотрели на это действо, широко разинув рты. Они не раз видели случки животных, но эта картина взволновала их обоих. Два тела обвивали друг друга, двигаясь в унисон, блики свечи отражались на потных телах. До них доносились стоны и глубокое дыхание. Они завороженно смотрели на эту сцену, вцепившись друг в друга и не произнося ни звука. И когда они услышали один громкий и продолжительный стон, Филипп решительно сказал:
- Пошли отсюда. Надо торопиться.
Они как можно скорее, почти бегом, побежали по коридорам пещеры. Вниз с горы спускались почти кубарем. Кэт задыхалась от этого дикого бега, но даже замедлить шаг не смела. Добежав до места, где спокойно паслась лошадь, они, наконец, остановились, чтобы отдышаться.
Обратно ехали быстро и молча. Пустив лошадь галопом, Филипп напряженно держал поводья. Дорога, казалось, заняла целую вечность. Звезды освещали им путь, и ночь уже не казалась такой темной и зловещей. К тому же, злыми духами оказались их опекуны. А значит, бояться нечего. Но что все это было?
Въехав в замок, Филипп помог Кэтрин слезть с седла.
- И помни – ничего не произошло, мы ничего не видели! – вдруг сказал он, резко повернув ее. В его голосе были холодные, словно сталь, нотки. – Нужно забыть. И никогда не вспоминать. Даже друг другу не говорить.
- Но почему? – спросила Кэт.
- Мы не знаем, что это было. Но ведьмовские костры пылают по всей стране. Колдунов и ведьм сжигают на кострах. И если кто-то узнает, они могут погибнуть!
- Но…
- Никаких «но», Кэт. Будь взрослой девочкой. Забудь. И поклянись мне, что уже забыла.
- Клянусь, - неуверенно сказала Кэт.
- Молодец, - нежно ответил он, - а теперь беги домой. И поспи.
Больше они не обсуждали увиденное той ночью. Но после произошедшего Филипп стал избегать ее. Он все больше времени проводил за чтением книг, катался на лошадях, дрался на копьях и мечах с конюхами – готовился к отъезду ко двору. Даниэль постоянно был рядом с ним. Они уже не звали ее поиграть в шары, покататься на пони, побегать по лесу. Раньше они запрещали ей общаться с мальчишками из деревни. Филипп говорил, что если она будет с ними водиться, они не будут с нею говорить. Разумеется, она предпочитала их общество, за что дети крестьян ее дразнили «герцогской куклой». Но ей было все равно, ведь у нее был Даниэль и… Филипп. Такой красивый, смелый. Но теперь все изменилось. Он больше ничего ей не запрещал.
К концу лета Англию охватил новый виток народного недовольства королевой. И это было настолько очевидно, что прибытие в Лондон Филиппа Испанского, будущего супруга Марии, только усугубило положение.
В преддверии своей свадьбы королева проявила милосердие и освободила свою сводную сестру, принцессу Елизавету, из Тауэра. На решение королевы повлияло то, что мятежник Томас Уайатт перед казнью поклялся, что «миледи Елизавета никогда не знала о заговоре…»
Однако принцесса не осталась при дворе — её отправили в ссылку в Вудсток, графство Оксфордшир. В Вудстоке Елизавете не позволялось писать писем, а книги ей привозились только по строго утверждённому списку.
Во владениях герцога Стаффорда готовились к отъезду Филиппа. Вся деревня столпилась на мосту, чтобы проводить молодого господина. Он вскочил на коня, уже готовый пуститься в путь в сопровождении двух лакеев и пяти солдат. Карета должна была ехать позади, так как он отказался садиться на нее, предпочитая ехать верхом как можно дольше. А также повозка, груженая сундуками, провизией.
Филипп был одет по последней моде двора и выглядел более чем достойным своего титула. Он был горд собой, и его поднятый подбородок и прямая осанка только подчеркивали это.
Кэтрин стояла в толпе провожающих. Ее пихали со всех сторон, и, чтобы пробраться ближе, ей пришлось хорошенько поработать локтями. Потные крестьяне то и дело толкали ее. И вот она почти у самых копыт коня Филиппа. Получив благословение отца и поцеловав в лоб младшего брата, он двинулся в путь. Мимолетом бросив и ей: «Пока, подружка!»
И все.
Он уехал.
Маленькое сердце сжалось от боли. Земля опять уходила из-под ног. Закружилась голова.
Кто-то из крестьян чудом успел подхватить обмякшую девочку. Она упала в обморок.
- Наверное, жара, - сказал кто-то возле ее уха.
Несколько дней она билась в лихорадке. Были ли то страдания, либо просто перегрелась на солнце. Но кроме чудодейственных настоек Элизабет каждый день давала ей воду и зажигала свечу, приговаривая «твои страдания уйдут, как только догорит свеча».
Через год и Даниэль покинул замок отца. В отличие от старшего брата, он долго прощался с Кэти, своей любимой подружкой. Они несколько дней гуляли по лесам, говорили о будущих приключениях Даниэля при дворе, дуэлях, играх и королеве. Кэтрин понимала, что детство закончилось, и мир маленьких герцогов больше не принадлежит ей. Она остается крестьянской девушкой, будет продолжать щипать куриц и убирать хозяйские покои, а они будут украшать своими красивыми лицами королевский двор.
Глава 4