Страница 28 из 38
- Ох уж эти прилипчивые мужланы, - с презрением проговорил Филипп. - Я просто уже вижу очередь возле твоей комнаты… кого ты выберешь сегодня? Кто согреет тебя в твоей одинокой постели?
- Думаю, что я еще не определилась, - не обращая внимания на его бесцеремонный тон, продолжала она, - Это дело ответственное, только для достойного человека.
- Ах, да… совсем забыл. Вы, маленькая мисс, еще девственны, как ангел, верно? Сомневаюсь, что эта гордая головка позволила кому-то дотронуться до себя в деревне.
- Прекрати, Филипп, это не твое дело!
- Отчего ж, давай обсудим это. А поцелуй? Ты целовалась с кем-то, кроме меня?
- При чем здесь ты?
- Как при чем? Помнишь, когда тебе было одиннадцать, я поймал тебя на заднем дворе. Ты была не против, между прочим. Это было неумело и мило, - задумчиво чеканил каждое слово он. – Ты закрыла глаза, и я…
- Филипп, прекрати, мы были детьми.
- Но сейчас мы не дети. И не нужно отказывать себе в таких приятных и сладострастных моментах.
Он крепче сжал ее руку и прижал ее к своему бедру в танце. Она почувствовала, что горит изнутри.
- Не хочешь прогуляться по зимнему саду? – соблазнительно продолжал он. - Снег так красиво покрыл землю. Это большая редкость в Лондоне. Мы могли бы поиграть в снежки, а потом, если ты сильно замерзнешь, погреться у камина в моей комнате…
- Звучит соблазнительно, но лучше тебе поискать другую компанию, мой брат. Кровосмешение – огромный грех! – Кэт театрально покачала головой в знак неодобрения.
- Что ж, я бы посоветовал тебе Джона Стэнли. Сына лорда Стэнли, - резко меняя тему, сказал он. - Джон мой друг. К тому же богат…
- Благодарю тебя за совет, брат мой, я обязательно прислушаюсь, - перебила его Кэт. Она не хотела слушать его дальше.
Танец закончился.
Филипп галантно поклонился ей и, развернувшись, пошел прочь. Кэтрин видела, как его тут же окружили молодые придворные дамы, добивающиеся его слова, улыбки или просто взгляда. Он вскружил им всем голову. И Кэт знала, что это не колдовство. Это его природный шарм, обаяние. Она сама испытывает это на себе. Стоит ему только улыбнуться уголком губ, посмотреть в глаза, сказать что-нибудь остроумное, смешное, а порой даже бесцеремонное, как она начинала таять, как снежок, который положили на печку.
Кэтрин внутренне одернула себя, заставила отвернуться и прислушаться к разговору, который вели ее собеседники.
***
Особняк, который так щедро преподнесла Елизавета в качестве подарка, находился в самом центре Вест-Энда, самого пышного, богатого и аристократичного района не только Лондона, но и Англии. Иметь дом в этом районе означало, что ты входишь в самые аристократичные круги, и тебе открыты двери во всех дворцах и салонах.
Дом принадлежал какому-то дворянину, который впал в немилость и вскоре был казнен. Этот человек на первом совете министров, который созвала Елизавета, во всеуслышание посмел заявить, что она не имеет права на трон. Что она дочь шлюхи и никакого отношения к королевской крови не имеет. Королева, несмотря на свое милосердие и еще не окрепшее королевское хладнокровие, приняла решение молниеносно. Все должны были знать, что произносить подобные речи отныне – чревато.
Таким образом, смельчак был казнен, а дом перешел в государственную казну. А теперь благодаря широкому, поистине королевскому жесту, он принадлежал семье Стаффорд.
Они ступили на порог вместе, плечом к плечу. Филипп сорвал с двери пергамент с королевской печатью и отбросил в сторону. Даниэль открыл тяжелые двери и пропустил вперед Кэтрин.
- Добро пожаловать домой, - сказал он.
Кэтрин видела, что он волнуется, но изо всех сил пытается это скрыть. Она понимала его, ведь сама испытывала то же самое. Ведь совсем недавно у них был дом, родные люди, огромные плантации. Они были беззаботны и счастливы. До тех пор, пока все это не уничтожил странный, пришедший ниоткуда, человек. И они потеряли родных, земли, замок. Однако Филипп на вид был абсолютно спокоен.
Теперь этот особняк должен был стать их домом. Что ж, нужно отдать должное прошлому хозяину, дом был прекрасен. Стены из белоснежного камня и мрамора, дорогие гобелены, окна из разноцветной мозаики. Один камин в гостиной был произведением искусства - огромный, высеченный из камня. По его краям, словно стражи, восседали мраморные львы.
Кэтрин в сопровождении служанок поднялась по лестнице наверх, в свои комнаты. Она выбрала спальню, окна которой выходили в сад. Там же рядом разместился и Даниэль – его влюбленному сердцу требовались покой и тишина. Филипп же предпочел более оживленный пейзаж улицы в другом конце коридора.
Кэтрин срывала по очереди полотна, закрывающие мебель от пыли. И с каждым открытием не могла сдержать восторгов и изумленных возгласов. Кушетки, стулья, ночной столик – все было великолепным. Мебель, обтянутая зеленым и голубым бархатом, золотые подсвечники, серебряная посуда. Эта комната явно принадлежала женщине. Скорее всего, ее обставляла одна из любовниц хозяина. Огромная кровать с высоченным балдахином стояла в центре комнаты, на возвышении. Чтобы добраться до нее, нужно было преодолеть несколько ступенек. Кровать была настолько огромна, что сама по себе могла бы вместить десятерых человек. Наверное, здесь происходили самые незабываемые и невероятные ночные часы той, которая так все продумала.
Кэт, словно маленькая девчонка, прыгнула на перину и растянулась. Она была счастлива. Настолько, насколько может быть счастлива девушка, выросшая в деревне и убирающая хозяйский замок всю свою жизнь и вдруг оказавшаяся в прекрасном доме с армией служанок. Сквозь приоткрытые глаза она видела, как заносили сундуки с ее новой одеждой и драгоценностями. Теперь она не деревенская служанка. Она – уважаемая леди, фрейлина королевы Англии и сестра самых уважаемых кавалеров двора. Что ж, привыкнуть к этой новой роли было проще простого. Ей казалось, словно она родилась для чего-то подобного.