Страница 30 из 37
- Ну, вы ведь сами сказали… про вкусную и здоровую пищу, - начал оправдываться Ленон.
- Нужно было писать про колбасу завода Филимона Зеленых, а не эту ерунду! Да это просто лахабель какой-то получается!
- Лаха... что? - переспросил Ленон, не ожидая от Валентина Петровича столь неприличных выражений.
- Ты еще и английского не знаешь?! «Лахабель» значит «смехотворно»!
Не скрывая громкого возмущения, Валентин Петрович продолжил зачитывать отрывки из статьи Ленона:
- «За прошедшее время технологии обмана потребителей зашли далеко вперед. Подумать только – на полках магазинов запросто можно найти кетчуп, где не указано содержание помидоров, колбасу, в чьем составе не найдешь мясо…» Ты что, с ума сошел писать так про колбасу завода Филимона Зеленых?! Да ты знаешь, какую неустойку он стребует?!
- Ну, так я же не написал прямо, какая колбаса, - оправдывался юноша. Он уже начал подозревать, что главный редактор за просто так не согласится опубликовать его статью в ближайшем номере.
- Пойми же ты! У нас в городе другой колбасы не водится, - попытался вразумить подчиненного главный редактор и, видя, что Ленон не может найти ответных слов, продолжил цитировать статью дальше:
- «Стоит только прочитать состав, как в глазах запестрит от обилия сложных химических терминов, которые простому покупателю мало чего говорят. А легко ли проглотить то, что и произнести-то получается не сразу?» А зачем это читать? Газеты надо читать! Это ты, наверное, кроме этикеток ничего и не читаешь! – разорялся папаша Тираж.
- «На протяжении многих тысячелетий эволюция развивалась не совсем в нашу пользу…» Оно по тебе и заметно! Это даже не самоирония, а самоистязание! Ведь эволюция отыгралась на таких, как ты! – с категоричностью Чарльза Дарвина заявил главный редактор и продолжил разоблачение:
- «Все мы знаем, как прекрасны цветы. Но многие цветы со временем распускаются и превращаются в не менее прекрасные вещи - вишни, яблоки, апельсины. Художники рисовали фрукты на картинах, поэты посвящали им стихи… Можете ли вы представить себе, чтобы, к примеру, Репин рисовал современные шоколадные батончики или полуфабрикаты?» И запросто себе представляю, - прервал чтение Валентин Петрович. - Я был дома у Филимона Григорьевича! На половине картин он с колбасой, а есть и замечательные мясоколбасные натюрморты! И ты делаешь вид, что разбираешься в высоком искусстве?! – продолжал горячиться папаша Тираж. - Как часто такое встречается в хорошем материале? Да не чаще, чем день открытых дверей в тюрьме! Разве это похоже на нормальную статью? Да не больше, чем свинья похожа на птеродактиля! Это просто какая-то чепуха! Чепуха с большой буквы «Ха»! Как вообще такое можно допустить! Газета – это скатерть стола новостного изобилия! А ты ее запятнал!
Тут, в качестве доказательства собственной правоты Валентин Петрович зачитал еще один отрывок из материала Ленона:
- «Многие из чипсов уже имеют мало отношения к картофелю, а по сути являются смесью жиров, крахмала и ароматизаторов». Ты бы еще написал, что каждый сульфат мечтает стать минералом! Да ты тут такого нахимичил, что не только волосы на дыбы подымаются - мозги заваливаются набекрень! Да скорее трава на Луне вырастет, чем я это напечатаю! Подобная ерунда нужна как безрукому гадалка!
- Может быть, каталка? – предположил Ленон, хотя подумал, что каталка нужна скорее безногому.
- Ты полный идиот, Ленон! – не выдержал папаша Тираж. - У тебя полностью отсутствуют причинно-следственные связи и понимание даже простейших истин. На чем можно погадать безрукому? Только на кофейной гуще! У тебя мысли разбегаются, как участники квартета «Лебедь, рак и щука» имени Крылова! – скороговоркой выпалил Валентин Петрович, боясь запнуться или напутать что-то.
- Какого некролова? – переспросил Ленон. Не понимая серъезности сложившейся ситуации, он все еще пытался записать в своем блокноте все замечания и претензии, выдвигаемые к нему его начальником.
- Классик! Не позволю! – возмутился Валентин Петрович тем, что журналист переврал фамилию известного баснописца и продолжил сыпать характеристиками со скоростью стружки, выходящей из механической точилки для карандашей:
- Ты так пишешь, будто буквы последний раз видел в букваре! Да если бы мне предложили выбрать между тем, чтобы опубликовать это или застрелиться, то я бы еще уточнил, какой калибр!
- А нельзя ли опубликовать ее хотя бы в сокращении... Я обещал... – сделал последнюю попытку юноша.
- А, может быть, тебе еще пульт управления от кинотеатра дать? – разгневанно перебил папаша Тираж.
- Но ведь я написал правду, - попробовал защититься юноша.
- Правду? Правду?!! – разозлился главный редактор. - Тогда скажи мне кто прав - тот, кто обещал дать в морду, но не дал, или тот, кто дал, но потом извинился?
- Ну, наверное, тот, кто не дал… - предположил Ленон, которого вопрос Валентина Петровича поставил в тупик.
- Ага! Значит, прав тот, кто соврал, что даст в морду! Видишь?! – восторжествовал папаша Тираж.
- Но ведь насилие – это не решение, - попытался объясниться Ленон, но главный редактор вновь не дал ему закончить:
- Не говори ерунды! По правде вообще получается, что помидор – это не овощ, арахис – не орех, а градусник и вовсе следует называть термометром! Но кого это волнует?! Нельзя быть правдивым во всем – засыплешься на мелочах! И вообще, разве тебя просили написать правду?!! Ты должен был написать про колбасный завод! Рекламную статью!! К понедельнику!!! А кому интересна правда? Зачастую, правда слишком неприлична, чтобы о ней говорить!