Страница 37 из 37
- Я что, по-твоему, зверь какой-то? – удивился Петя. - А чем тогда есть?
После этих слов оба милиционера вспомнили про Гаузена.
- Что, Петя, опять какого-то панка поймали? – показал пальцем на кожаную курточку Гаузена Митя, пытаясь разрядить атмосферу и окончательно замять скандал.
- Разве это панк, Митя? – усомнился Петя, настороженно поглядев на немытые волосы Гаузена. - Может, он куда опасней. У него нож нашли!
- Это все бандиты, Котовские на меня напали! И я просто Ахиллес от такого обращения! Пустите меня, а не то будет совсем Паганини! – попытался объяснить Гаузен, но новый язык все еще давался не до конца, и привычные слова мешались с непонятными.
- Полегче, парниша, - оборвал показания Петя. - Как такому как ты вообще можно доверять?
- Я невиновен! – не сдавался юноша, все еще путаясь. - Мандельштам буду, если Саврасов.
- Ты мне голову не Марокко, я уже все Ришелье! Тьфу ты! – ненадолго заразился странным выговором юноши Петя. - Документов у тебя нет, я думал, ты обычный голодранец, а ты, судя по всему, иностранец! Может даже… из Хорватии!
«Кроватия? Хорошая, наверное, страна. Только знай, лежи да спи, мни бока в постели, а не в подворотне» – подумал Гаузен, не разобрав название целиком. Юноша уже который день подряд не мог нормально выспаться, но волевым усилием отогнал от себя сонливость, ведь от ясности ума зависела его свобода.
- Петя, надеюсь, ты его шокером не бил? – обеспокоился странной дикцией Гаузена Митя.
- Да не, не шокером. Я оттуда батарейки вынул, а то плеер разрядился… То есть, я хотел сказать, диктофон, - успокоил Петя коллегу, но тот не до конца принял его доводы:
– Помнишь, как в прошлый раз, когда задержанный оказался дипломатом? А этот… Да еще без документов, может быть кем угодно.
- Не этот, а тот самый! – перебил юноша, который уже более-менее начал осваиваться со своей новой речью. - Вы обо мне еще услышите!
- Может, он тогда инопланетный шпион? – предположил Митя. - С такими пусть спецагенты разбираются.
- Если он шпион, его надо еще раз обыскать! - не уловил иронии Петя. - Я в кино видел – у них в пуговице камера, в ботинке пистолет, а в шляпе – вертолет!
- Я вам покажу пряники-коврижки! - возмутился Гаузен. - Сначала какие-то байки да легенды несете, потом обыскать норовите. Что же это такое? Что еще за легенды… обыскателей?!!
- Как-как? – не расслышал Митя, который в это время старательно что-то записывал. - Обыватели? Правильно будет говорить не обыватели, а герои повседневности! Благодаря таким, как мы, хорошие люди спят спокойно, а нехорошим - плохо спится.
Петя принял похвалу в свой адрес и заулыбался. Гаузен же решил ни в чем не сознаваться, пока не поймет, что вокруг него происходит на самом деле.
- Петя, похоже, он готов давать показания. Оформи его - твоя очередь допрашивать, - вспомнил Митя и вышел из кабинета.
- Ну ладно. Давай перейдем к протоколу, - недовольно пробурчал Петя, которому, по-видимому, хотелось еще поболтать со своим приятелем. - Как вас зовут, гражданин?
- Гаузен! – честно сознался юноша, и милиционер аккуратно записал показание.
- Так, а имя какое? – не отставал Петя.
- Да Гаузен же! – повторил юноша.
- Тогда пишем Гаузен Гаузен, - тут Пете стало смешно, и он начал напевать песенку. - Гуси, гуси, га-га-га!
- Матушка моя гусыня, он еще издевается! - возмутился юноша и подумал, что стражник требует от него назвать какой-нибудь титул. - Надо писать Гаузен из Велитии!
- Из великих, говоришь? - не понял Петя. - Всех великих извели еще в семнадцатом году, и на тебя управу найдем. И вообще, если ты такой великий, то сам все и пиши! - решил милиционер и сунул ему бумажку под нос.
- Мне что, зубами писать что ли? - огрызнулся юноша. Поворчав, Петя снял наручники, которые тут же с вопрошающим звяком свалились на пол.
- А чем писать? - спросил юноша, разминая затекшие руки.
Петя протянул ручку, и Гаузен начал внимательно ее рассматривать.
- А во что макать? – не разобрался юноша, не видя вокруг чернильницы.
- Во что макать? Ты это мне говоришь?! - потерял терпение милиционер. - Знаешь, во что я тебя обмакну, если ты мне сейчас не напишешь все, как было, и до последней детали!
Гаузен пожал плечами, надавил ручкой на бумагу и удивился, что она пишет без чернил. Но буквы чужого языка не слушались. Тут юношу осенило, что мысли можно выражать не только письмом. Хотя руки все еще не слушались до конца, ему удалось кое-что вывести, и Гаузен даже был немного доволен полученным результатом. Закончив, юноша вернул лист бумаги милиционеру.
- Что это такое? – озадачился Петя.
- Вот это дерево… - начал спокойно объяснять Гаузен, показывая пальцем на рисунок. - А это я, - тут он показал на веселого человечка. Юноша хотел нарисовать его покрасивее, но ему очень хотелось поскорее убраться отсюда.
- Вот тут я падаю в пруд. А вот я уже у пруда. И на меня нападают какие-то мерзавцы и ослепляют, - на эту тему Гаузен нарисовал каких-то непотребно огромных великанов, которые макушкой доставали почти до неба. Милиционер сначала недоуменно изучал вместе с Гаузеном рисунок, но потом не выдержал и заорал:
- Ты что, пьяный или изгаляешься надо мной! Отвести его в камеру! Ты там поседеешь, пока сидеть будешь. И не от старости, а от ужаса! Я тебя к таким уркам посажу - сразу жить не захочется! Посмотрим, как ты после заговоришь!