Страница 36 из 37
Очнулся Гаузен уже в каком-то помещении. Он сидел на стуле в углу и на его руках были надеты оковы. К счастью, яд, которым его опрыскали, не ослепил его навсегда, и юноша уже начинал что-то видеть. Особое внимание он обратил на стоящую на тумбочке невысокую статую женщины с мечом, из одежды на которой была только повязка на глазах. В другой руке она держала весы.
«Наверное, торгует мясом, - подумалось юноше. - Режет и взвешивает прямо на месте».
За столом сидел человек в синей одежде, который, прижав трубку к уху, разговаривал приглушенным голосом, зажимая фуражкой рот:
- Алле, это рынок? У вас заложена бомба! Немедленно сообщите в милицию, чтобы они пришли к вам с проверкой.
- Петя! Ну так же нельзя! Ты хотя бы для приличия из соседнего кабинета, что ли, звонил, - раздался голос из другого угла. Гаузен повернул голову. Он увидел, что за соседним столом, попивая темную жидкость со сладковато-горьким ароматом, сидит человек в похожей форме.
- Митя, это я так - попугать немного… Чтоб они там у себя… – пристыжено начал оправдываться Петя.
- Опять ведь придется рейд устраивать! – продолжал настаивать на своем Митя.
- Ну, если не хочешь, я и один могу сходить! – предложил Петя.
- Одному нельзя! – возразил Митя. - Ты опять Пикарда потеряешь!
- Я его не буду в этот раз с поводка спускать! – пообещал Петя.
- Значит, сбежит вместе с поводком, - стоял на своем Митя.
Тут в кабинет ввели какого-то потертого небритого типа, который тут же уселся на стул.
- Здорово, воробьи! Ну, как вам чирикается без меня? – благодушно поприветствовал гость.
- Как ты меня назвал, зэк?! – рассердился от подобной фамильярности Петя, но Митя примирительным жестом остановил его дальнейший порыв.
- Отбросьте свое панибратство, товарищ Волжанин, - наставительно произнес милиционер Митя. - Вы нам лучше скажите, как вы при помощи фомки и прочих инструментов вскрыли дверь квартиры?
- Ну, с кем не бывает, товарищ начальник. Ну ключи, ну позабыл, - пожал плечами посетитель.
- А то, что это не ваша квартира, тоже позабыли? – настаивал Митя.
- Ну, я и говорю, тяжелое детство, да еще весна была только недавно. Авитаминоз, понимаешь, вот и мозговые клетки плохо действуют, - медленно, будто пережевывая для ребенка, объяснял Волжанин.
- А о твоих прошлых судимостях ты тоже позабыл, сволочь уголовная? Да ты знаешь, к КОМУ ты в квартиру забрался, клоп обойный! – не выдержал Петя, похоже решивший, что собеседник издевается над следствием.
- Я вам что? Справочное бюро, чтобы все помнить? – заметно поднапрягся допрашиваемый.
- Да не пугайтесь, гражданин Волжанин, - успокоил Митя. - Мы же в милиции, а не в инквизиции. А вот лет сто назад нас называли полицейскими. Знаете почему?
- Ну, как же, гражданин начальник, не первый год сижу. Вы чуть что – сразу по лицу да по лицу, - догадался заключенный.
- Неправильно вы мыслите, гражданин Волжанин, - опроверг выдвинутую теорию Митя. - Не с того конца вы до смысла докапываетесь. Полит-сей-ские. Политику, значит, сеем в головы людские. Перевоспитывать вас уже поздно, а наказывать вас пусть будет суд. Наше же дело докопаться до истины и объяснить вам вашу неправоту. Вы уж постарайтесь вспомнить все получше, а потом мы с вами еще поговорим, - объяснил милиционер, и подозреваемого в краже увели из кабинета. Уходя, он подмигнул Гаузену.
- И чего ты с ним возишься? Перед отпуском такой добренький? - возмутился Петя. - Эту рожу я только в сводках раз двадцать видел!
- Спокойно, Петя. Ты тоже приглашен на праздник. И с таким взрывным характером ты бы еще на динамитную фабрику устроился, - попытался усмирить коллегу Митя. - Нервы следует беречь. Если ты будешь выражать свое отношение к жизни так бурно, то рано или поздно это может кончиться весьма трагически.
Тут Митя поднялся со стула и начал живописно изображать следующую картину:
- Представь себе, вот стоит у тумбочки психиатр. Пожилой такой, в очках и белой шапочке, а бородка клинышком, как у Айболита, и с выражением удовольствия листает себе картотеку. А на одной из страниц останавливается и начинает мурлыкать себе под нос: Какой душевный был больной, очень душевный больной!
- Причем тут это? - посерьезнел Петя.
- А притом, что на той странице может быть твоя фамилия и фотография, - резко подытожил Митя.
- Моя?! Как это моя?! – закричал нечеловеческим голосом Петя. - Я что, по-твоему, псих какой-то?! - тут вконец разгорячившийся милиционер выхватил у своего коллеги кружку с кофе и со всей дури швырнул ее об стену, изрядно запачкав обои. Кружка разбилась аккурат над статуей девушки, и по ее лицу начала стекать коричневая жижа.
- А Фемида-то у нас теперь африканка, - на удивление спокойно подметил Митя. - Кхм, Петя, я вот что тебе хотел сказать… У меня кружка куда-то задевалась, так я твою одолжил.
Разнервничавшийся милиционер, не поверив собственным ушам, подбежал к статуе и поднял осколок. На нем было написано «Петя». Обладатель именного черепка расстроено бухнулся на свой стул.
- Ничего, Петя, ничего, - как мог, успокаивал товарища Митя, похоже, уже привыкший к подобным сценкам. - Зато теперь я знаю, что подарить тебе на твой день рождения.
- Я мотоцикл хотел, - пожаловался Петя. - И вообще - за такие шутки ноги надо отрывать!