Яд

- Грустно... 

- Да. Грустнее и тот факт, что один знакомый из Москвы, который снимает кино, прочитав мой роман, пообещал сделать все возможное, чтобы экранизировать его. Ведь в нем есть все: любовь, предательство, богатство, жестокость, доброта... В нем и классика и современность. В нем все то, что может заинтересовать молодежь. Все то, что может затянуть их в кино. Но кризис есть кризис. Знакомый тоже "слился". Он бросил этот бизнес и ушел в семейную жизнь. 

- И что ты? Ты не сдаешься, надеюсь? - спросила Она. 

- Нет, - засмеялся парень. - Я заканчиваю вторую часть романа. 

- Так интересно! Дашь почитать?

- А ты первую уже прочитала? 

- Нет.

- Ну, вот когда первую прочитаешь, тогда и поговорим.

В воздухе зависла пауза. Он посмотрел на Нее. Свет от экрана магнитофона равномерно рассеивал синеватый свет по Ее лицу, белой рубашке, которая еле застегивалась на Ее прекрасной, большой груди, по Ее тонким плечам. Она сжимала ладонями чашку и лукаво смотрела на него. Только теперь он стал осознавать, как же он хотел Ее. Он осознавал и тут же гнал эту мысль прочь. Ведь он мог все испортить! А если нет? Если Она хочет того же самого?! Почему Она так смотрит на него? Но ведь Она всегда так смотрит... А может, нет... У Нее парень... Хотя с другой стороны, Марта говорила, что Она его не любит...

Она всё так же молчала, лишь слегка улыбаясь и поглаживая пальцем край чашки. Он чувствовал, что Она хотела того же. Иначе, зачем бы Она согласилась ехать сюда? А эта оговорка про друзей? Почему Она сделала на этом акцент? Они общались уже около пятнадцати дней. Их так тянуло друг к другу, как, возможно, никогда ранее. Он чувствовал в Ней столько страсти, сколько ни в ком и никогда. Ее болгарские корни, Ее выразительные глаза, даже Ее бархатистая, изумительная кожа, казалось, горела этой страстью. Но ведь зачем Соблазн, если не поддаваться ему? Зачем интересная книга, если оставить ее не прочтенной! 

Монако, молча, потянулся к Ее губам своими губами. 
Для него это не было очередной интрижкой на стороне. Он отчетливо осознавал, как кружилась его голова в этот момент, как приятно пах Ее парфюм, как от этого аромата его уносило куда-то очень, очень далеко и он уже был не в состоянии контролировать себя. Он уже почти ощущал тепло Ее губ, как вдруг Она отвернулась.

- Что ты делаешь? - прошептала Она. - Ведь мы же друзья. Ты помнишь? 

- Я не осознаю, что я делаю. Прости. 

Она убрала губы, но не спешила отстраняться от него. Он начал целовать Ей шею и гладить волосы. Волей, не волей его губы снова оказывались возле Ее губ, но Она всё так же их убирала. 

Монако снял часы, чтобы не поцарапать Ее и продолжал осаду. Однако это мало действовало. Она, то отодвигала его, то снова таяла в его руках. Снова и снова, однако, не позволяя себя целовать.

Периодически он чувствовал, как и Она теряла над собой контроль, но потом снова, тут же брала себя в руки. 

Она хотела того же, что и он! Но почему же Она просто не поддастся!?

Так продолжалось до тех пор, пока не стала звонить Ее мама. 

- Ой, нам уже, по-моему, пора, - приводя волосы в порядок, сказала Она. 

- Да, - посмотрев на часы, подтвердил он. - Надо ехать. 

Он развернул машину, и они неспешно поехали к тому же самому дому, куда он отвез Ее несколько недель назад. 

Снег усилился. Снежинки стали все чаще и чаще чертить белые полосы в свете фар красной одинокой машины. Монако ехал спокойно. Молча. Они оба о чем-то думали. 

Когда он заехал к Ней во двор и остановил машину возле Ее парадной, они снова не могли долго проститься друг с другом. Вроде уже сказали "До свидания", а вроде снова сидят и разговаривают. А потом он снова обнимает Ее, а Она прячет губы. 

- Я не понимаю! - не выдержал он. - Я ведь чувствую, что тебе хочется того же! Почему ты отворачиваешься?

- Ты не понимаешь? - спокойно ответила Она. - У меня есть парень, у тебя есть жена. Зачем это все? Я могу хоть сотню раз хотеть, но это ничего не изменит. Ты мне очень интересен, очень симпатичен. Но мы не сможем так больше общаться. Если перейдем черту. Не будет той легкости, которая есть сейчас. Мы будем изменять. Да. Мы хотим одного и того же. Но мы должны выбирать. Или одно или другое. Или нормальное общение... 

- Или? - улыбнулся он. 

- Или, если мы поддаемся эмоциям, мы не сможем больше видеться, - опустив глаза, произнесла Она. 

Монако взял Ее за плечи и прижался подбородком к Ее лбу. 

- Я не хочу прекращать наше общение. Мне никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой, - сказал он. - Я без ума от твоих губ. Я хочу бесконечно их целовать. Но, если это может произойти лишь такой ценой... То я не буду этого делать. 

Они снова сидели. Вроде снова попрощавшись. Она даже сделала попытку открыть дверь. Но они снова о чем-то заговорили. 

Он посмотрел на Ее руку и засмеялся.

- Когда ты успела надеть мои часы? 

- Они такие классные! 

- Но они чисто мужские. 

- Мне нравятся мужские часы. И мужская туалетная вода. Что тут плохого? Я просто хотела померить. 

- А хочешь фокус? 

- Давай. 

- Смотри.

Монако взял Ее запястье, сжал пальцами циферблат часов и перевернул его. 

- Ничего себе! Что это? 

- Это такая модель часов. Tag Heuer Monaco. Мои любимые. Это правда, не оригинал, но очень прикольные. У них два циферблата. Один со стрелками - с одной стороны, другой, электронный - с другой. Он поэтому и называется Monaco 69. 

- Шестьдесят девять, - улыбнулась Она. - Ну, как тут не понять.