Страница 25 из 33
— И передай, пусть заглянет к мастеру королевской стражи. Разговор есть.
Здебор подобрался. Вгляделся в серьёзного рыцаря, и, вдруг, как молнией прошибло догадкой: сам барон Озёрный? Десятник приложил кулак к сердцу. Кивнул:
— Будет исполнено, господин барон.
— И ещё, мальца в окровавленной рубахе на последней телеге видишь?
Десятник кивнул, а Мира округлила глаза. В мыслях взмолилась: «Май реир?»
Но Севериан решил, лучше так, чем сжигать мертвяка. Распорядился:
— Передай его разъезду западных троп. Пусть к мелам идёт.
Здебор кивнул и махнул своим. Мира озадаченно хлопала глазами, пока солдаты стаскивали Шарцу с телеги и, только смотря в их удаляющиеся спины, мысленно шепнула:
— Спасибо, доблестный рыцарь.
— Чего это? — насторожился Севериан. Уже решил, что померещилось, как вдруг всю кожу обдал дикий огонь пламени, и только годами тренированная выдержка превратила вопль боли в хрип. В глазах потемнело. Всего один удар сердца. Всего один! И виденье исчезло, а Мира в мыслях шепнула, — костёр, это больно, май реир.
Севериан перевёл дух и сурово покосился на скромно улыбающуюся купцу Миру.
Телеги скрипнули. Пуэ пошли знакомым путём к Торговым воротам, разгоняя толпу широкими мордами. А в памяти орёт Яромир: «УХО ВОСТРО!.. ГЛАЗА ОТКРЫТЫ!.. В крепость, чтоб тише мыши провёл». Этого ли опасается суверен? И что у них там издыхает, чтобы это чудовище в столицу тащить?
От размышлений оторвал смущенный голос Миры с козел:
— Так чего желает купец от ведьмы?
Тарликай заговорщицки улыбнулся:
— Всего одно да.
Мира наигранно недоверчиво покосилась, а купец сполз с козел и исчез под невысоким навесом телеги.
На удивлённый взгляд мастера королевской стражи Вестариана пожала плечами, Иле под ней флегматично фыркнула, а прохиндей Тарликай, как истинный куадарец высунулся из-под полога. Осклабился:
— Значит, да?
— Я обещала, — хихикнула Мира и в предвкушении залилась краской смущения, а купец выбрался на козлы с рулоном переливающейся ткани цвета звёздной ночи. Уселся поближе к должнице и протянул:
— Вы обещать. Дарю.
— Это же… — выдохнула Мира, — это же… Не-ет, это же целое состояние.
— Вы обещать, — улыбка ушлого куадарца засияла ярче солнца и купец положил рулон на колени Миры, а та не веря себе, погладила тонкую струящуюся ткань, прошептала:
— Это же…
— Эту ткань поставлять ко двор лучшие ткачи империи Ся.
И Севериан разгадал манёвр купца. Так просто баснословно дорогую ткань в Айраверте продать очень не просто. Очень! У купца, наверняка, две-три телеги ею забито. А красавица Мира. Конечно, Мира не удержится пошить платье из этой роскоши. И все модницы изойдутся ядом линяющих по весне гадюк. А перещеголять пришлую красавицу можно будет только в платьях из легендарной струящейся ткани. Вот же хитрец!
Тарликай на козлах светится солнышком, а Мира скромно улыбается:
— Даже не знаю… Да… Спасибо, Тарликай, — и, поглаживая нежную ткань, целомудренно поцеловала в щечку зардевшегося купца.
Интересно, так кто из них выиграл? — хмыкнул Севериан. — И где же её манеры.
К воротам толпа сгустилась. Телеги, крики, гиканье. Мимо городской стражи туда-сюда через ворота шныряет толпа. Брусчатку метут рассыпанное сено, подолы, топчут подковы, башмаки, сапоги, костяные широкие бабки медлительных пуэ. Крики взлетают по каменным стенам и на весь этот бурлящий вход в муравейник долинного Айраверта сверху настороженно взирают укрытые от ливней деревянными конусами-колпаками сторожевые башни. Зоркие глаза всматриваются в перевалы — не пойдёт ли дымок дозорного костра?.. Не выползла ли откуда неизвестная погань… И трубы у стражников наготове — торговая жизнь не терпит меча. Трубный вой и по первому сигналу сорвутся десятки. Остановят. Задержат. Не допустят к стенам Айраверта, а если дым чёрный, стража дорог ринется к перевалам. День-два пути и навалившихся степняков или мелов отбросят. Глаза стражников зорко следят, а внизу кипит мирная жизнь. Тянет потом. Навозом. Пуэ сбавляют шаг. Погонщики ястребами присматривают за телегами в пенящейся разговорами пёстрой толпе вваливающейся в ворота и через длинную арку выплёскивающуюся к постоялым дворам, к длиннющим складам купеческой гильдии, к сети мощенных камнем широких дорог. Но даже расширенные по приказу Яромира, они стенами домов теснят толпу, торговая площадь гудит, толпа сочится в следующие ворота, в сам Айраверт.
Пуэ рогами завязли в плотной толпе. Почти встали. Натужно сопят в пыль в окружении любопытной детворы. И Севериан понял: пора прощаться с купцом. Короткие благодарности, расшаркивание пронырливого Тарликая, и озирающаяся по сторонам Мира неохотно сползла с козел. Под строгим присмотром тётушки вспорхнула на пегую, обняла бережно упакованный купцом рулон ткани, а мастер королевской стражи взял пегую за удила — так надёжней в толпе. Вестариана на Иле пристроилась с другого боку от юной ведьмы. И вся троица двинулась к следующим воротам. Продираясь сквозь торговые улицы в центр, Севериан заметил, что толпа начинает гудеть, пениться эмоциями, при их приближении: торговля становится бойче, голоса зазывал веселее, звонче, монеты громче звенят на лотках. И шум спадает, при их удалении.