Хозяйка Тихой долины

Разъезд неторопливой трусцой пылит навстречу. Мимо пыхтят с торжища первые селяне. С набитыми покупками корзинами. С торбами на ремнях поверх рубах с расшитыми воротниками. Селянки с котомками жмутся к мужьям — расцвечивают утро расшитыми передниками, цветными лентами в волосах, скромными улыбками знакомцам. А Мира задумчиво сверлит взглядом сидящего как на иголках купца. Что же она высчитывает? Тарликай старательно не сводит взгляд с опаловых глаз и только Вестариана покачивается на Иле и замечает, как нет-нет, а не выдерживает купец. Скользнёт карим взглядом к сапфиру в вырезе платья Миры. Украдкой пробежится по дорогой ткани платья цвета мокрого камня. Обласкает приятные глазу изгибы фигуры и жадно взлетит к глазам девицы. В очередной раз купец пискнет:

— Ай, госпожа! Ну же! Ну!

И Мира опять заливается краской. Тянет эмоции. Купается в них как в ночном озере, бубнит неразборчиво, будто пытается отгадать. Сказать ли купцу, что она, правда, ведьма?

Но перед глазами встал Яромир третий с ревущим:

— УХО ВОСТРО!.. ГЛАЗА ОТКРЫТЫ!.. В крепость, чтоб тише мыши провёл.

Купец торопит:

— Ну же, госпожа, это?..

Мира состроила умильно грустную гримаску и вздохнула:

— Не знаю.

— Ай! Ну, глаза же, красавица! Глаза! — возликовал купец, и юная ведьма блаженно обернулась в его эмоции. Только ладони добела в кулачки сжались и…

— Ми-ира-а.

— Да-а-а, тё-ётушка-а, — ноготки юной ведьмы впились в ладони и взгляд прояснился. Севериан подумал, что такой затуманенный наслаждением взгляд видел перед тем как отправиться к королю — сжимая в объятьях блаженно прильнувшую на простынях обожаемую Адалию… Мира украдкой стрельнула взглядом на Севериана, мурлыкнула, — я стара-аюсь, тётушка. — А Тарликая будто демоны бездны домой отпустили: запал азарта прошёл, купец чинно уселся на козлах и ошарашено осматривается, не понимая где он.

Мира мурлыкнула:

— Так чего желает купец от скромной ведьмы?

Севериан уловил дрожь в её голосе. Что же она задумала?

Тарликай опомнился:

— Мина Ия! — сдвинул на лоб фисту и поскрёб затылок, искупал Миру в счастливом взгляде. Девушка даже смутилась. Спрятала лицо в медных волнах волос, а Тарликай нашёлся:

— Уговор, один желаний… э-м-э… одно желание? Так?

Мира кивнула, так и не подняв взгляд. Напомнила, — Я обещала. Желание, — только щёки её пылают. Вместе с заискивающей улыбкой на них проступили ямочки.

Что же она задумала?

И Вестариана, вот, головой качает.

Тарликай заулыбался, набрал побольше воздуха в грудь, но хрипловато-зычное, — Приветствую, прохиндей! — и топот разъезда по пыльному тракту, заставили шумно сдуться.

Телеги вздрогнули и пуэ фыркнули розовыми мокрыми носами в пыль — разъезд синих плащей перекрыл дорогу, и десятник приблизился к первой телеге. Положил ладонь на оголовье меча. Окинул профессиональным взглядом смутно знакомого широкоплечего конного рыцаря, благородную, на кобыле в яблоках, и перевёл строгий взгляд на замерших на козлах. Буркнул:

— Опять к нам?

— И тебе покоя, Здебор, — откликнулся купец. Потянулся к притороченному у козел сундучку. Осклабился, — Подорожный?

— Ну, тебя, — рассмеялся десятник, — хоть раз не уплатил бы что ли, незвирг, — откинул за спину синий плащ стражи дорог и, сверкая кольчугой, кивнул на телеги, — небось, опять одна контрабанда.

— Минна Ия! Где ты в солнечный Куадар порядочных купец видел?

Рыцарь подбоченился:

— А я там не был.

— Ах ты… ты… А их там нет! — нашёлся купец. Гордо выпрямился. Заявил, — Здесь все.

Здебор и Тарликай смерили друг друга суровыми взглядами, выдержали настороженный взгляд Миры и рассмеялись. Тарликай усмехнулся:

— Телега смотреть будешь?

— Сам знаешь. Работа, — десятник махнул клёпанной железными пирамидками кожаной перчаткой и солдаты пососкакивали с лошадей. Быстрый досмотр под тряпичными навесами телег, перешучивания с возницами и Здебор махнул:

— Ну, бывай, что ли, купец. Боги милостивы, — ещё раз скользнул по смутно знакомому рыцарю. По его курчавым чёрным волосам. По внимательным, спокойным, характерным для местных, серым глазам. По гордой осанке. Где-то видел его, решил Здебор, и на всякий случай запомнил. Запомнил и рыжую на козлах. И странного веснушчатого юнца с бурым пятном на рубахе на последней телеге. На всякий случай спросил:

— Путь легкий был?

Вместо купца ответил рыцарь:

— Барон Горвирк совсем плох, десятник. Передай мастеру стражи дорог, пусть пошлёт туда на постой три десятки.