Страница 20 из 33
Ржавого рыцаря предложение не вдохновило. Глаза пыльного бастарда заволокло пеленой. Перчатка рванула меч, и видавшая виды железяка со свистом метнулась к горлу спокойного Севериана.
Мира пискнула в ужасе.
Тётушка шикнула на ученицу, потянулась в седле, отвесила ей подзатыльник, а мастер королевской стражи не шелохнулся. Нехорошо улыбнулся рыцарю:
— Вы уверены?
Мира наконец распахнула глаза. Ойкнула и мечущий молнии алчный взгляд потрёпанного рыцаря просветлел, а Севериан будто и не замечает острия у горла. Увещевает, — Нападение на королевского стража барону грозит лишением головы. Не титулованным поркой железным прутом и колесованием, а у меня за спиной две дюжины плечистых ребят, так купец?
— Ваш правда, барон.
— Поэтому вы сейчас уберёте меч и уедите, а через два дня явитесь в королевский суд столицы или вас притащат туда силой по моему приказу.
Ржавый меч упёрся в горло. Потрёпанный уже понял, что заработать не светит, да и старый барон узнает — осерчает не в шутку. А если ещё и драку затеять… Прошипел сквозь зубы:
— А если не уберу?
Войны, схватки, погибшие друзья — не для того Севериан проливал кровь, чтоб такое отродье терпеть. Но дорога не поле битвы, а на старой кляче с поеденной ржавчиной железкой в руках не кровожадный мел, не степняк, а алчный кривозубый сопляк. Вогнать его же меч рукояткой в зубы ему? Разве так в Айрате творится закон? Севериан уперся взглядом в бастарда — уголки глаз юнца дрожат. Губы кривится. Желваки на скулах прыгают. И Севериан догадался: за алчностью и надменностью прячется трусость. Он просто юнец, которому старый барон мало выделяет на содержание. Велел:
— Передай барону, пусть напишет судье, что просит принять тебя в разъезд западных троп. Тогда не колесуют. Помилуют.
Меч у горла Севериана затрясся. Юнец пискнул:
— В разъе-е-езд?
А Севериан потребовал:
— Уходи.
В глазах сопляка мелькнул ужас, меч затрясся вместе с рукой, а Мира сжала вожжи от наслаждения. Шепчет:
— Како-о-ой вку-у-ус-с-с.
Мысленно показала Севериану, как не нюхавший войны юнец представляет себя растянутым на колесе. Как в его мыслях железные прутья с размаху крошат суставы его же обожаемых рук. Его ног. Его! Как волна боли вышибает из горла крик! Выгибает в агонии изломанное тело! И ему себя жалко. Жалко! Жалко до слёз!!! Он же будущий барон! Надо только прирезать двоих!
Севериан поторопил:
— Западные тропы лучше колесования.
Шарцу зло засопел сзади.
И пыльный рыцарь отдёрнул меч от горла Севериана так быстро, будто руку выдернул из пламени кузнечного горна. Дернул вожжи и сорвался в галоп по тракту. Рявкнул подручным, срывающимся на визг:
— За мной.
А в мыслях Севериана затрепетало счастьем, — май реи-и-ир.
Севериан вздохнул про себя, — Ведь и барон мог сопляка подзаработать послать. — Мастер королевской стражи проследил, как скромное войско растворилось в закатных тенях, а купец расплылся в благодарной улыбке. Севериан припомнил старую присказку: что твой куадарец — успевает ворочать несколько дел. Народная мудрость гласит: лицом обольщает, языком мёд в уши льёт, а руки непрестанно гребут, крутят, шарят. Какие только байки о куадарских купцах не бродят по айратским долинам, но ещё ни один из них не был пойман на неуплате пошлины. Налоги и честь купцы чтут пуще жизни, за что здесь им хвала и почёт.
Севериан стряхнул волнующие кровь ощущения юной ведьмы и кивнул купцу:
— Думаю, вам стоит пересечь межевой камень баронства.
— От бес подальше? — осклабился куадарец, благодарно сверкнул глазами. Поднял фисту. Уверенными хлопками сбил пыль с кисточки, не забывая широко улыбаться знатным госпожам — основные покупатели! Признался: — Там за холмами роскошный озеро, барон. Благодарю. Я будет польщён, если вы примет мой скромный помощь в пути…
Что взять с куадарца: в делах признаёт только мужчин, товар возит красавицам. Для покупателей расшибётся.
Севериан кивнул, но поставил условие:
— Если моя скромная помощь останется тайной.
От такой просьбы Мира смущенно потупила взгляд, залилась румянцем, а купец церемонно раскланялся:
— Я — Тарликай, барон. Караван — мой дом, караван — ваш дом.
— Благодарю.
Купец профессиональным взглядом окинул мастера королевской стражи, его благородных спутниц, полупустые седельные сумки и в недоумении спросил:
— Могу ли я предложить разместить что-то на свой телег?
Севериан качнул головой, а Мира радостно пискнула: