Страница 18 из 33
— Мира!
Сознание собственного тела вернулось, а кровь играет воспоминанием юности. И перед глазами рассеивается радужная дымка тумана — воспоминание Миры, догадался Севериан. Её смех. Её мысли смущённо хихикнули, — Маи илиеи ми, май реир… Вот в чём она призналась себе? Почему зарумянилась? Почему смущенно опустила глаза? Укрылась в меди волос.
Вестариана шепнула:
— Держи себя в руках, дорогая, — и Мира потупилась. Украдкой улыбнулась рыцарю сквозь медные локоны. Призналась:
— Ваши воспоминания очень вкусные, доблестный рыцарь.
— Мира!
— Правда-правда, тётушка. Они сладкие-сладкие и нисколечко не горчат.
— Ми-ира-а.
— А он такой молчун, тётушка, — довольно мурлыкнула девица и на щеках юной ведьмы поселились смешливые ямочки, а рыцарь кашлянул в кулак, — это же надо. Вот это грозная ведьма? Она? Это она наводила ужас на столицу четверть века назад? Сколько же ей? И что у неё за причуды?
После привала всю дорогу вниз Севериан мучился: память историй твердит о грозной ужасной горбатой ведьме — коварной, намного старше его, а в седле рядом любуется окружающими взгорьями очаровательная девица. Вестариана рядом помалкивает и… Демоны бездны, этот мертвяк — Как его? Шарцу? — то отстаёт, то почти бесшумно выбегает вперёд. Рэма пугает. Торопится по ширящейся дороге. В Айраверте его сожгу!
К закату ступили на тракт. Рэм всхрапнул. Ожил. Красуется перед пегой. Уж этот тракт он хорошо знает. Копыта сами несут в Айраверт, но разве кто позволит путникам бесконтрольно топтать королевские тракты? Из-за рощицы показались широкие укрытые грубой некрашеной тканью телеги и головная, далеко впереди, упёрлась в конный разъезд: дюжина всадников перекрыла дорогу. Шарцу вопросительно обернулся. Вестариана расстроено качнула головой, а Мира впереди принюхалась. Хихикнула:
— Тянет кислинкой брезгливости. Вязкой горчинкой…
— Чем? — не выдержал Севериан.
— Алчностью, доблестный рыцарь. Конный разъезд трясёт пошлину с купца из жаркого Куадара.
Откуда? — спохватился Севериан. Припомнил, — это же три месяца пути, и пришпорил Рэма. Обогнал ведьм. Выпрямился в седле. Сбил пыль с кольчуги.
Рэм, пофыркивая, пронёс седока мимо непривычно широких телег с жутко медлительными попахивающими навозом и потом куадарскими пуэ. Мира даже придержала пегую — залюбовалась этими тягловыми копытными: широкие, огромные горы мышц под лоснящимися шкурами цвета песка знойной южной пустыни; с равнодушными миндалевидными глазами на широких мордах. А рога их по размаху под стать массивным крытым деревянным телегам. Флегматичные пуэ, как лужи на солнце, как ленивые загорелые погонщики, не то, что купец — живчик. Голос куадарца Севериан заслышал издали:
— Я говорит пошлин бил есть! Мой грамат! Печат! Всё есть!
Потрёпанный рыцарь в окружении конных солдат в бурых пыльных стёганках перегородил тракт лошадьми. Высокомерно сверкает взглядом на чернявого маленького жилистого купца в синих просторных штанах, в расшитой малиновой рубахе и традиционной куадарской фисте на голове — будто перевёрнутый горшок набекрень напялил.
Взглядом до подорожной грамоты пыльный рыцарь не снизошёл — не достойно.
Севериан порылся в седельной сумке — вытряхнул на свет зелёный плащ королевской стражи с красно-белым четырехпольным гербом. Накинул, щёлкнул зажимами на кольчужных пластинах и прикрикнул:
— В сторону!
Строй солдат с обнажёнными мечами не шелохнулся, а купец, как ни в чём не бывало, трясёт бумагой с зелёной печатью на бирюзовой ленте перед мордой рыцарской клячи. Требует:
— Мой грамат! Печать! Я честный купец! Я платит пошлина!
Потрёпанный бедностью рыцарь провёл пятернёй в перчатке грубой кожи по жесткой чёрной шевелюре. Надменно скривился:
— Моя земля — мой тракт. Пошлина: десять золотых. Или иди откудова шёл.
Севериан повысил голос:
— В сторону!
И солдаты, и рыцарь в потёртой, поеденной ржавчиной кольчуге пропустили окрик мимо ушей. Даже Купец в пылу праведного гнева не обернулся, а Мира мурлыкнула:
— Какой вязкий напыщенный арома-ат. Подлость. Алчность. М-м-м…
— Ми-ира-а, — одёрнула тётушка и юная ведьма опомнилась. Попросила:
— Давайте быстрей проедем, доблестный рыцарь, пока нас не видят, а то…
Севериан вскинул руку и Мира умолкла. Только кроткое, — хорошо, доблестный рыцарь, — шепнуло в мыслях Севериана. Ещё не хватает, чтобы мастера королевской стражи поучала девица. Севериан потянул Рэма за поводья и под рык пыльного рыцаря замер за спиной купца. Тот потряс подорожной, а потрёпанный забрызгал слюной:
— Засунь эту бумажку тому, кто тебе её дал! Пошлину плати, дармоед!!! Да ты знаешь кто перед тобой?! Эта земля моя!!!