Безумие

- Правда, - добавила она не так натянуто. – Честно, - сказала она, посмотрев на него с улыбкой.

В ответ парень улыбнулся своей солнечной улыбкой, окончательно успокоив Кейт. Он наклонился к ней и доверительно прошептал на ухо:

- Меня тоже клонит в сон от этой выставки. Скоро мы пойдем домой.

Кейт кивнула в ответ. Она уже собралась показать парню свою находку, она почти протянула ему руку, когда к паре подошла Элис, непринужденно, хозяйка положения, с улыбкой победительницы. Она дотронулась рукой до предплечья Генри, чуть подалась вперед, безразлично скользнув по Кейт, словно та – часть стены, и улыбнулась, заглянув в глаза Генри.

- Я, пожалуй, уйду, пока хрыч, - они кивнула в сторону профессора, застывшего около скульптуры какого-то юнца, - мечтает о маленьких мальчиках, - усмехнулась она. – Прикроешь?

Генри на миг отвлекся от Кейт, убрав руку с ее плеча. Он улыбнулся Элис, согласно кивнув. Та же, засияв, привстала на носочки, чтобы поцеловать однокурсника в щеку.

Пальцы Кейт сжались, в мгновение раздавив мотылька. 

         * * *

- У-у, - простонала Джин, прижимая руки к вискам. – Когда же она заткнет свою псину?!

Йен провел рукой по лицу и взглянул на часы. Семинар был назначен на три часа ровно, так что еще десять минут можно было не надеяться даже на покой и тишину, так как лектор, единственный человек, который мог бы прогнать Ли с собакой, появится только в назначенный час. Парень тяжело вздохнул.

- Чего сама ей не скажешь убраться? – тихо спросил он, разминая руками шею.

Джин фыркнула и, иронично вскинув брови, посмотрела на напарника:

- Тогда Ли заткнет не собаку, а меня. Навсегда.

- Что тоже было бы неплохо… - тихо сказал он, пуская призрачную тень улыбки на губы.

Джин, естественное, не могла пропустить это мимо ушей. Она уже было вскинулась, но ее остановила от резкого высказывания внезапно обрушившаяся тишина. 

А затем где-то на улице раздался девичий крик. Он был настолько громким, что в пору было удивляться, как стекла выдержали такой напор. Вместе с невидимой стаей собак загавкал и доберман, сидящей в сумке старосты.

Все люди, словно по команде, до удивления синхронно встали со своих мест, опрокидывая стулья и сумки, и кинулись к окнам, вплотную прижимаясь к стеклу и пытаясь разглядеть, что там произошло.  Кто-то из девушек в ужасе взвизгнул. Кого-то не удержали ноги.

Йен и Джин даже не встали с мест. И не переглянулись. 

- Запах добычи ускользает… - прорычал Йен не своим голосом.

- Она убегает? – уточнила Джин.

- Нет, просто запах… исчезает?.. – неуверенно ответил Йен.

Девушка повернула голову, разглядывая его растерянное лицо. Она не смогла сдержать ядовитой ухмылки.

- Что такое, волчонок? – усмехнулась она не по-доброму. – Не всегда, оказывается, ты можешь положиться на свой чудо-нюх, а? 

         * * *

Охранники несколькими выстрелами разогнали обезумевшую на какой-то миг стаю бродячих псов по округе. Толпа зевак, прохожих и студентов сгрудилась, образовав собой неправильный круг, в центре которого лежало бездыханное, истерзанное тело.

Моросивший дождь размывал по асфальту алую кровь, прямо под ноги случайным свидетелям ужаснейшего кошмара. Кто-то вздыхал, кто-то рыдал, но никто не сказал ни слова. 

Никто не звонил скорой, потому что ни одна скорая мира не смогла бы склеить обратно разорванное десятком пастей тело несчастной Элис Болмер. 

Ее светлые волосы распластались по грубому камню, а ручьи крови и дождя шевелили их, делая похожими на еле живых змей. Остекленевшие от ужаса глаза смотрели в небо, не моргая от попадающей в них воды.

Челюсть девушке оторвала одна из псин, вцепившись ей в глотку. 

И почему бродят домыслы, что красивые люди и умирают красиво? Вспарывание грудной клетки вряд ли можно назвать красивой смертью. Кого-то вырвало от живописного зрелища растоптанных и истерзанных органов. 

Представьте только, Элис, ни о чем не подозревая, вышла из колледжа, прикрывая сумкой голову от дождя. Она едва успела уловить, как несколько пар озлобленных глаз наблюдали за ней из-за прикрытия стволов деревьев и зданий.

Она заподозрила неладное, лишь услышав полный предостерегающей злобы рык у себя за спиной.  Она резко обернулась, уже холодея от ужаса, и увидела, как три мокрые от дождя собаки подстерегли ее. Их глаза полны алого гнева, а пасти пенились от бешенства. 

Элис начала замечать их со всех сторон. Ее медленно окружали со всех сторон, не оставляя никакой надежды. Их шерсть намокла от дождя, от них воняло помоями, бешенством и близкой смертью. Глаза собак горели каким-то голодным огнем, а с оскаленных пастей капала пенистая слюна. Они предостерегающе порыкивали, не спеша приближаясь к побелевшей от ужаса девушке.

Элис начинала окликать людей, прижимая к груди сумку, но, как назло, именно в этот момент никого не было рядом. Только она одна и десяток бешенных псов, которые так бесшумно загнали ее в угол. 

Она и представить боялась, как все эти клыки будут впиваться в ее плоть и беспощадно рвать на куски. А вокруг никого, и скрыться негде… Элис закричала, что есть мочи, забывшись от ужаса, поразившего ее. В это мгновение одно из чудовищ сделало резкий, смертоносный прыжок и впилось ей прямо в глотку. Точнее, почти в подбородок. 

На землю псина приземлилась с первым трофеем в пасти, – клок плоти и осколки белой кости полетели на асфальт. Девушка, захлебываясь собственной кровью, упала на колени, и тут-то в ее тело впиваются остальные острые челюсти… О, нет, она еще не была мертва, когда сотни клыков выдирали из нее куски, разгрызали живот. Она не могла кричать от боли без челюсти, но ей было адски больно. Она еще очень долго жила.