Страница 48 из 241
Та с визгом, рвущим барабанные перепонки, рухнула в чащу леса. Воздействие на пространство далось с трудом, он слишком поздно обнаружил колдовство. В следующее мгновение наваждение тяжести и угнетения исчезло, зато сквозь порванный рукав виднелись глубокие кровавые царапины, оставленные на запястье когтями.
«Вот зараза!»
Снизу вдруг дохнуло жаром едва не опалив лицо, Леп отшатнулся, огненный шар пролетел мимо и ударился о стену склепа, покрывавшая гору защита заискрилась, но огонь стек к ногам. За первым ударом последовал второй, укрывшись в густых еловых ветвях, графиня вела прицельный огонь на поражение. Обозлившись, Леп не раздумывая прыгнул в пропасть и гибкой ослепительной молнией понесся вдоль стволов и ветвей. Всегда, даже при значительном перевесе сил противника, внезапное нападение может переломить ход сражения.
Птичий лес рос большей частью на скалах. Обрывы, овраги, низины и лощины делали его труднопроходимым, а густая хвоя близко растущих деревьев не пропускала солнечный свет, в сумраке чащи днем витал туман. Уставая плутать меж темных древесных гигантов, звуки жались к земле и быстро тонули в толстой хвойной подстилке под низкими ветвями. Всюду свисали бороды мха, лишайника и нити воздушных корней веревочного плюща. Его мелкие резные желто-белесые листочки разбавляли мрачные коричневые оттенки светлыми мазками. Ватная тишина обволакивала случайного путника вздумавшего пройти сквозь эту древнюю чащу.
Графиня металась от ствола к стволу, крупная, тяжелая, с размахом крыльев почти пять метров, она застревала в ветвях, ломая перья об острые сучки и щерившуюся кору. Ее встревоженный взгляд, брошенный назад, замечал сквозь быстро нарастающий лед шустро вьющуюся молнию. Раздраженно шипя и потрескивая, слепящая ниточка вытягивалась и ветвилась, стегая колючими стрелами, точно хлыстами. Леп, переполняемый бешенством беспорядочно атаковал, стремясь дотянуться до мелькавшей впереди графини. Остервенело рыча, та отвечала градом не менее жгучих огненных клубочков, стряхивая их с перьев точно воду. Соприкасаясь с молнией, они значительно замедляли ее, заставляя гореть и рассеивать силу. Если бы не ливень и холод, лес в мгновение ока превратился бы в гигантский факел.
Очень скоро догонялки графине надоели, увернувшись из-под очередного удара, она резко скользнула в сторону, мгновенно растворившись в густом инистом тумане.
Лепу пришлось принять человеческий образ, молния вязла в оседавшей серой мгле, как муха в смоле, быстро сгущавшиеся сумерки сделали лес непроглядным. Увы, ночное зрение дано не всем, и поклявшись себе доработать Эликсир Совершенства, Леп создал на ладони свет. Яркая искорка выхватывала из тьмы корявые тени ветвей, но те тотчас исчезали в клубящемся сером мареве. Вода мгновенно застывала на хвоинках, впитывалась в туман ощутимо давящий на плечи и голову. В лесной чаще шум дождя практически исчез, в холодном воздухе Леп чутко ловил самые незначительные колебания, но удивительно и непостижимо – фон присутствия графини не ощущался, значит, она могла возникнуть, где угодно!
«Вот ведьма!»
Коварная плутовка на поверку оказалась куда опаснее, осознавая собственную уязвимость Леп напрягся, как вдруг прямо перед глазами сверкнуло тонкое лезвие и графиня камнем упала сверху. В последний момент удалось выбить из ее лапы оружие, откатившись в сторону, графиня распластала крылья и припала к земле.
Надо же, Клинок Смерти! Совсем недавно, чуть больше суток назад Леп уже видел роковое ранение на руке своей пленницы, а вот теперь и сам кинжал! Не упуская из вида затаившуюся графиню, он наклонился за оружием, простое действие далось с трудом, взгляд желтых глазищ приковывал к себе лишая силы и воли. На плечи и голову опустились непомерной тяжестью «Путы», делавшие невозможным любое перевоплощение, подавляя волю и связывая силу.
- А теперь ты умрешь! – с трагическим придыханием произнесла она.
Голос завибрировал низкими хрипловатыми нотками, обретая необыкновенную притягательность и власть. Невидимые крючья тянули и дергали нервы, сводя судорогой мышцы, тело заныло в болезненной истоме, одновременно желая продолжения пытки и усыхая от рвущей боли. Не совладав с собой, Леп зажмурился стараясь хотя бы не заорать; желание сопротивляться осталось лишь в закрытом сознании – странное ощущение замурованного заживо. Почти в агонии Леп пытался противостоять смерти, из последних сил концентрируясь, чтобы сотворить защиту.
- Уну́р! – не крикнул, почти взвыл он.
И … был услышан!
Утробно урча, сверху упало массивное существо с перепончатыми крыльями. Графиня, зашипев, шарахнулась в сторону, потрясенная неожиданным подкреплением со стороны противника.
На узкой прогалине в морозной дымке стоял на козлиных ногах поросших черной шерстью, мускулистый гигант с обезьяньим лицом искаженным ненавистью и злобой. Серый липкий туман начал поспешно рассеиваться, клочьями скрываясь в ветвях и меж камней расселин, заметно потеплело, лед стаял, дождь зашумел сильнее. Озираясь, гигант долго принюхивался, нервно дергая головой, его длинные лирообразные рога задевали еловые ветви, угрожающе рыкнув, чудовище схватил бесчувственного человека и взмыл в воздух.
* * *