Страница 42 из 241
События и размышления отвлекли от окружающего мира, заставив позабыть, возможно, о самой главной виновнице всего - графине Нибе́ль Да́нри!
«Кто знает, возможно, в гибели эда́йны виновата именно она?»
Леп видел, как графиню едва ли не с поломанными крыльями выбросило из бешеного смерча. Видел, как она со всей поспешностью пыталась убраться прочь, но сколько бы сил она не потеряла, сейчас тягаться с ней было полным безумием - под властью Тьмы девочка очень сильна!
«Дура! Влезла, сама не знает куда!... Интересно, кто направляет эту безмозглую куклу?»
Одаренная богами редчайшим даром Обольщения, вдова графа Да́нри вместо материнского счастья влезла не в свою игру и попыталась откусить кусок явно не рассчитанный на ее очаровательный ротик.
Из леса подозрительных звуков более не доносилось, стараясь понапрасну не испытывать судьбу, Леп обернулся молнией и понесся в Туо́льские горы.
Он хорошо помнил день, когда впервые овладел даром Молнии – даром Белого огня. Это случилось в год прибытия будущей Королевы, спустя три месяца после памятной грозы. Тогда сгорело и погибло много, Леп оказался единственным среди выживших в здравом уме, беспамятство и лихорадка изматывали целую неделю. Как память о происшествии, на спине остался след – красноватый рисунок длинной ветви протянувшийся от основания черепа через всю спину до пяток. Много неприятностей принесло обретение Силы, но возможность перевоплощения и полета все компенсировали с лихвой.
Будоражащие ощущения невесомости и свободы! Обнажены и обострены все чувства, глаз охватывает огромное пространство, тело не ощутимо, оно с легкостью позволяет скользить высоко среди облаков, листвы деревьев, в траве, меж корней и кустарников. Любое незначительное движение самого маленького существа мгновенно проявляется в сознании, и совсем не обязательно искать взглядом источник действий, потому что уже знаешь, кто это и где он.
Глава 7. Свидетель
По-настоящему сильным и уверенным в себе может считаться тот, кому есть что защищать, например дом или угол, носящий это название.
Вот уже восемнадцать лет Во́ргус Леп считал Туо́льские горы домом, с того момента, как весь израненный уходил по ущельям от королевского сыска. Два года шерстили Туо́льскую гряду, затравливая беглеца собаками. Именно тогда Леп нашел применение своему неожиданному дару, после десятка сожженных, наконец, отбив охоту гоняться за собой.
Что ждало одинокого изгоя зимой среди скал и пропастей? Но Леп выжил, копя в душе ненависть, выжил назло Нода́ру Дра́гону, чтобы однажды отомстить и заставить о себе говорить. Он быстро нашел помощников, ведь Туо́ли охотно давали приют многим и, в том числе, отъявленным головорезам и ворам.
Никто и подумать не мог, что сонные и спокойные Туо́льские горы на северо-востоке вдруг превратятся в болезненный нарыв! В мрачных ущельях начали исчезать толпы людей и стада скота. Все сколько-нибудь нахоженные и скотопрогонные тропы уводившие с Северной дороги, терялись среди валунов в предгорье; человеческие военные патрули сбились с ног, выслеживая похитителей.
А похищенные стада и невольники перегонялись по подземным коридорам нижних уровней в противоположную оконечность гор. А дальше, небольшими партиями «товар» следовал к узким заливам Феда, где дожидались корабли капитана Габриэля.
Необходимую репутацию способного на все человека, Лепу удалось приобрести без мастерства боя на ножах или ловкости вора. Скрывая следы животных и людей, он изощренно рисовал в сознаниях преследователей настолько реальные кошмары, что заставлял несчастных бросаться в пропасти.
Разбойники побаивались своего новоявленного главаря, но уходить не спешили – трудно найти более надежную защиту и сытую жизнь.
Изо дня в день играя в прятки со смертью, Леп и его сотоварищи вскоре изучили горы до мелочей и могли пройти с закрытыми глазами все ущелья, пропасти и пещеры. Тонкости их разбойничьей деятельности, особенности местности и климата требовали повышенного внимания к безопасности и надежности жилья.
«Норка» имела хитроумную систему подземных коридоров и жилых пещер на трех уровнях, с несколькими выходами, что само по себе очень удобно. Теперь Туо́льские горы можно было пройти насквозь, минуя высокие отроги и пропасти.
В личном распоряжении Лепа имелось несколько пещер определенного назначения.
«Совет» из всей Норки отличалась кричащей роскошностью, каменные своды искрились бриллиантами, рубинами и изумрудами, что превращало пещеру в волшебную шкатулку отделанную тонкой замшей и редкими мехами. В центре Совета на возвышении стояло громоздкое кресло из черного мореного дуба и оленьей кожи, здесь велись переговоры и решались любые вопросы.
«Отшель» объединяла в себе мечты об идеале, совмещая спальню и рабочий кабинет; она одновременно напоминала архивную свалку и склад алхимической лаборатории. Здесь хранилась небольшая, но практичная библиотека: книги по ведовству, знахарству, космологии, тайные знания посвященных, словом все необходимое, для нужд талантливого отшельника. Вековая мудрость уже не помещалась в трех больших сундуках, книги и свитки громоздились везде и всюду, мирно соседствуя с пыльными глиняными сосудами, колбами, тиглями, разновеликими ступками, ножами и щипцами. Всё центральное место Отшели занимал массивный стол с выщерблинами, трещинами и обугленными пятнами. Пожалуй, он был единственным, что пребывало в Отшели в относительном порядке – химические ингредиенты во время работы не терпели тесноты.