Страница 41 из 241
Никто не шелохнулся, приказ еще звучал в воздухе, когда невидимая посторонняя сила вытолкнула Лепа прочь и с шумом захлопнула ворота, проведя непреодолимую черту между миром и юно́лом!
В первый момент почудилось, что притих даже ливень, все ошеломленно уставились на Лепа, отлетевшего едва ли не к краю пропасти. В легком недоумении он поднялся и дернул за медное кольцо, створы не дрогнули. Не веря в случившееся, Леп со всей силой затряс ворота, если бы не присутствие охотников, вероятно, он начал бы биться головой!
Ворота не могут быть заперты сами по себе!
«Неужели что-то проглядел, и не все углы обшарил? … Кристалл!»
С лютой ненавистью Леп метнул Огонь Унура, вложив в него всё, на что был способен. От грохота заложило уши, глаза обожгла слепящая вспышка, стоявшие позади люди едва не посыпались в пропасть. Способность хозяина управлять Белым огнем приводила в иступленный страх – смертоносная молния могла убить и легко разрушить практически любую преграду! Но гора не шелохнулась, а почерневшие следы на камнях равнодушно обмыл дождь. И тут, как ответ на гневные действия, едва заметная глазу защита потекла по камню и воротам, просачиваясь, заполняя собой все углубления, и застывая в трещинах хрустально-слюдяным блеском. Не прошло и минуты, как вся скала переливалась, излучая волны на редкость мощного колдовства.
Горечь поражения оказалась велика! Леп в недоумении обернулся, перепуганные люди молча наблюдали за его действиями, не замечая ничего.
«Все верно, не владеющие Силой - слепы! Чтоб их!»
Смесь злости и досады забурлила внутри, но кого винить в случившемся!? Спонтанная идея спрятать юно́ла в склепе храма Огня выглядела разумно - на многие километры это самое безопасное и спокойное место, где никто не додумается искать. А если учитывать лежавшую наверху мертвую эда́йну, то идея выглядела гениально! Леп собирался придать огласке деяния жрецов, он горел жаждой мести к Нодару Драгону, поквитаться за несправедливое обвинение, за сломанную карьеру и покалеченную жизнь.
Запертые ворота жестоко рушили всё, возвращая к гнусной действительности и сверкающие мечты обретали прочность воздушных замков, гонимых ветром.
Дождевые струи заливали глаза, Леп раздраженно протер лицо, понимая, что глупо продолжать топтаться возле запертых ворот, могут пожаловать жрецы, наверняка исчезновение Видящей пути уже переполошило весь город. Хоть дорога к Храмовому ущелью и занимает несколько дней, скоро сюда не добраться, но и загадка неведомого колдовства по мощи не уступавшего Белому огню, тоже требовала сосредоточенности и вдумчивого изучения первоисточников.
Оставалось продумать безопасность запертого храма, на случай недолговечности чудо-защиты; Леп вгляделся в поблескивающий камень ворот, он не собирался добровольно расставаться с будущими лаврами победителя.
Природа энергетических токов питающих наговор не напоминала ничто из уже известного!
«Откуда он взялся? Кто автор?»
Мысль метнулась к мертвой эдайне.
«Что если именно она наложила наговор? И умерла. … Допустим, что-то пошло не так?»
Но от этого варианта пришлось отказаться – смерть колдуна уничтожает все его наговоры, они просто выветриваются. А защита горы держалась стойко, попирая все законы и убеждения!
«Существуют ли силы способные разрушить ее?»
По правде сказать, слабо верилось, чтобы в целом королевстве кто-то знал контр-наговор подобной силы!
«Тогда, возможно, защита носит временный характер и зависит от неких условностей?»
Леп задумчиво обвел взглядом переминавшихся в ожидании охотников.
«Кто-нибудь мог бы остаться здесь … »
Но рисковать людьми не стоило. Охотничьих пар было немного, а подбирались они долго, волки очень привередливы в выборе помощника, зато сработавшиеся люди и звери становились ядром сплочённой команды Волчьих охотников, на которую можно полагаться, как на себя.
- Прочь все отсюда! – рявкнул Леп. - Убирайтесь!
Люди и волки поспешили охотно укрыться от нескончаемого ливня и от гнева хозяина.
Окинув в одиночестве взглядом храмовую громаду, Леп взмахнул руками, накидывая «Пограничную сеть». Охранное заклинание красной нитью метнулось по скале, на миг почудилось, что оно не удержится, но сеть, как намагниченная, прилипла поверх чужого наговора, укрепляя его и пресекая возможные попытки, как проникновения внутрь, так и выхода наружу.
Удовлетворенно кивнув, Леп позволил себе немного расслабиться, наконец, ощутив неприятный холод мокрой одежды. Мысли о жарком огне и сухом плаще пробудили в душе тоску по теплу родного дома.
Обыкновенно, уют и ласку дарит мать, но ее непрошенный образ мгновенно всколыхнул злость. Леп подавил негативные эмоции, заменив ненавистное лицо другим, но хрупкие черты не успев соткаться, были разрушены звуком долетевшим из пропасти – где-то внизу, в лесном сумраке громко треснул сук! Вероятно, какая-нибудь ветка не выдержала тяжести мокрой хвои?