Страница 142 из 241
- Неужто Мариу́ла ничего не сказала? Ну так знай, в твоем портретике Слеза Звезды скрыта и об этом лучше никому не знать.
- А никто и не знает! – замотала головой Наташа, едва не опрокинув яйцо на себя.
- Ты кушай яичко, полезное оно.
Под требовательным взглядом злосчастное яйцо пришлось выпить, пряная жижа так застряла комком в горле, Наташа сморщилась от отвращения.
- Так вот, - спокойно продолжила Мабия возвращаясь к картошке, - камень этот надо спрятать по дальше, а еще лучше вернуть ихней богине.
- Мариу́ла просила отнести портрет в Ли́мвал и отдать О́дрисвайн, – Наташа нервно катала в руках второе яйцо, заранее ощущая тошноту, мерзкий привкус так и воротил с души.
- Думаю, О́дра тебя прогонит вместе с портретом, – отмахнулась Ма́бия. – Это трусливая сучка, и ей ни до чего нет дела. Тебе надо идти к Башне Страдальца и отдать камень богине.
- Юно́лы говорят, она может вернуть меня домой.
- Вот и иди к ней, а О́дру не слушай, чтобы не говорила, как бы не убеждала, и камень не отдавай, поняла?
Входная дверь скрипнула, вошел Нолатэ́н в новообретенной овчинной душегрейке, на его руках спал Коц, в доме тотчас распространился тяжелый запах мокрой шерсти, с юно́ла капала вода. Наташа плотнее запахнула одеяло и смущенно потянулась к обрезанным волосам
- Отрастут, – тепло улыбнулся Нолатэ́н. – Чего кричала-то, кот напугал?
- Ага, - промямлила она нервно теребя янтарную каплю на шее и чувствуя, как пылают щеки то ли от близости огня, то ли из-за нелепого вида с лоскутным одеялом и чунями.
- Яйцо-то выпила? – ворчливо осведомилась Ма́бия, нарушая неловкость.
- Почти, – откликнулась опомнившаяся Наташа, быстро разбила скорлупу о край стола, и торопливо вылила содержимое в рот.
Сладковато-липкая мешанина потекла по языку запоздало напоминая про сушеную э́даль; зажмурившись, Наташа подумала, что не сможет проглотить.
- Запей, – широко улыбаясь, Нолатэ́н с сочувственным видом протягивая полную кружку.
- Угу, – страдальчески промычала она и торопливо отхлебнула ледяной воды, облегченно провожая яичную жижу заскользившую в желудок.
Укоризненно вздохнув, Ма́бия поставила на стол тарелку с гороховой похлебкой, остальное в чугунке отдала юно́лу, а тот, пристроив мокрого хорька на печке, захватил вдобавок котел с мясом, вышел прочь.
Наташа ела мало и большую часть времени вяло возила ложкой по тарелке, после яичной экзекуции ее мутило.
- Молоко будешь? А хочешь пирожка подожди? – заботливо спросила Ма́бия, ловко лепя сытные пироги с картошкой, с яйцом, с разбухшей в сиропе черникой.
- Я не голодна.
- Не удивительно, – качая головой, старуха принялась убирать со стола. – Долго-то не сиди, будет с тебя.
- А сколько сейчас времени?
- Скоро стемнеет, – сухо ответила Ма́бия. - Ты спала две ночи и два дня.
- Двое суток! – ахнула Наташа.
- Так я тебя не от хвори лечила.
На печке заворочался Коц. Поставив первую сковороду с пирогами на угли, Ма́бия выудила из котла кусок курицы и положила перед носом хорька. Тот нехотя открыл сонные глаза, но уже через пару секунд жадно схватил кусок и только потом потянулся. Забавно придерживая лапками мясо, Коц, растянувшись на теплых камнях, с энтузиазмом жевал лакомство.
- Возьми его с собой, тогда кот надоедать не станет, – посоветовала Ма́бия и вышла из дома.
В эту ночь кот, действительно, не пришел, а хорек на удивление спокойно проспал на подушке.
На следующий день Наташа с аппетитом позавтракала парой пирогов и даже вышла под навес поболтать с юно́лами. Ее появление очень обрадовало, поленница была полна сверх нормы и даже расширилась на три новых ряда, так что юно́лы оставили работу под дождем и принялись обсуждать сборы в дорогу.
- Я не ездовая лошадь, но буду рад твоей компании! – подмигнул Кринф.
- Между прочим, по отношению к лошадям не говорят «ездовая», – с улыбкой заметила Наташа. - Это так, к сведению.
- А как говорят? – полюбопытствовал Кринф.
- Лошадь бывает упряжная, верховая и еще вьючная.
- А что такое вьючная?
- Лошадь несущая кладь, - проинформировала Наташа.
- Так какая лошадь упряжная?
- Да что ты прицепился! – не выдержал Нолатэ́н, которому, вообще не было дела, как называют глупых лошадей.
- Не мешай! … Ну-ну, я слушаю! – развлекался Кринф.