Страница 26 из 36
Будь рациональна.
Я бы сказала, гибель любого человека нерациональна, колко отмечаю я. Глаза – холодные звёздочки с тысячью острых граней. Любая смерть, даже самого отъявленного мерзавца, несёт человечеству ещё одну потерю и ничего больше.
В тебе говорит безысходность, спокойно отвечает августейшая персона, и я мелко хихикаю, словно насмехаясь над собственными словами. На поле боя рационализм скажет тебе совсем другое. Если ты помедлишь секунду, испугаешься послать её на врага, не посмеешь отправить своего солдата на смерть – погибнут другие. За эту секунду промедления, другие будут всю жизнь проклинать тебя. И за следующую – тоже. Что ты им скажешь?
Задыхаюсь, почти на четвереньках пробираясь через сугробы. Ползя сквозь снежные вихри, как через колючую проволоку, окроплённую кровью погибших друзей.
Кто она тебе?
Я не знаю. Но она была рядом. Всё это время, мы сталкивались с ней лбами, без конца бодались, чтобы потом устало зализывать друг другу раны. Как это называется?
Тебе было бы проще, если бы вам обеим предстояло погибнуть в неизбежной схватке? Будь уверена, ты ненадолго её переживёшь. Может быть, мы все вскоре падём, и сам наш мир перестанет существовать. Но только не сегодня!
Он вскакивает, и я почти падаю со стула, отчаянно следя за ним глазами. Его харизма захватила меня, заставила саму загореться тем же пламенем. Как будто вот сейчас он скажет что-то, предложит идеальное решение – и свершится чудо.
Скажи, ты настолько хочешь умереть? спрашивает он, хватая меня за подбородок и устремляя взор горячих, пылающих жизнью серых глаз на моё испуганное лицо. Почему, ответь мне! Ты ещё ничего не знаешь! Нигде не была! Ничего не видела! Ты думаешь о простой, быстрой смерти, но ты даже не представляешь, от чего отказываешься!!! Ради чего?! Почувствуй, вот, здесь – знаешь, что это? Так бьётся твоё сердце! Оно стучит всё громче, потому что оно неистово хочет жить. Оно не понимает тебя! Оно не понимает, почему должно умолкнуть прежде срока, когда всем своим жаром, всей своей горячей кровью оно стремится выжить! Разве ты не чувствуешь?!!
Тамия перекатилась на спину, раскинув по сторонам руки, затылком что есть силы упираясь в мягкий, податливый холодный снег.
– Я жить хочу!!!
Буран подхватывает её слова и уносит прочь прежде, чем она сама себя может расслышать. Короткая победа примитивного желания не доставляет ей радости, потому что не сдающаяся совесть змеёй вновь заползает в её голову, шепча на ушко страшные слова, от которых не спрятаться и не сбежать.
Ты всю свою долгую жизнь будешь корить себя об этом.
Девушка обхватывает ствол раскачивающейся под ветром сосёнки и изо всех сил бьётся об него головой. Умри. Умри. Умри!!! Заткнись и не тревожь меня больше! Как мне выгнать тебя из головы?
Никак.
Словно вызванная её неозвученным желанием, впереди разверзается чёрная бездна, наполненная кружащимися белоснежными вихрями. У неё не остаётся сил, чтобы ужаснуться. Нет сил, чтобы думать над чем-то. Окоченевшими пальцами девочка лезет под рубашку, кое-как сквозь множество слоёв одежды пытаясь добраться до заветной цепочки на шее.
Нет.
Рука отдёргивается, словно обжигаясь о нагретый теплом ещё живого тела материал. Она снова, закусив губу, тянет её, через силу, через сжимающую горло удавку.
НЕ СМЕЙ
Рыча от ярости, она заставляет себя выполнить чисто механическое движение. Не думать. Не осознавать себя. Просто перемещается рука и сжимаются пальцы.
Это минутная слабость. Ты ведь не такая. Посмотри на себя. Жалкая. Раздавленная. Лежишь на снегу, на краю обрыва, словно готова броситься в пропасть, лишь бы избавиться от груза мыслей в голове.
Ты ведь сильная. Ты справишься с этим.
Тяжело дыша, Тамия замерла, сжимая в руке маленький амулет. Деревянную рунную монетку, на которой изображён её грустный профиль. И всё просто. Нужно только пожелать, и проблема разрешится. Нужно…
… бросить её в пропасть.
Буря гудит в её голове. Слова мелькают и исчезают. Выбор кажется таким незначительным, что она вообще забывает, из-за чего затеяла с собой этот спор. А потом перед глазами всплывает её лицо. Смеющееся, обеспокоенное, искажённое болью, благодарное… Такое, каким она её всегда видела. Чистое, невинное лицо девочки, которую она когда-то взялась оберегать.
Поднеся монету к губам, сквозь сбившийся обледенелый шарфик она прошептала, так, чтобы никто в мире не смог этого услышать:
– Защити её… сделай всё правильно. Идеально…