Страница 78 из 96
Из Генуи толпа крестоносцев разбрелась кто куда. Одни, поняв, что совершили глупость, по выражению безвестного южноэльзасского хрониста из Марбаха, подались в Рим; другие пошли к Марселю; третьи отправились далее на юг - в Бриндизи. Местный епископ запретил им там посадку на корабли, заподозрив, что отец Никласа, руководивший его действиями, задумал продать крестоносцев в рабство "язычникам". Все же часть крестоносцев погрузилась на суда и в самом деле вскоре попала в руки пиратов, сбывших живой товар сарацинам. Лишь немногие участники похода, достигшие Италии, смогли вернуться домой. Возможно, что в Бриндизи погиб и Никлас, а его отец, по некоторым известиям, покончил с собой. По другой версии, впрочем, юный главарь крестоносцев выжил и спустя пять лет даже принял участие в рыцарском Крестовом походе в Египет.
Аналогичное движение развернулось в июне 1212 г. в Северной Франции. Здесь, в деревне Клуа в окрестностях Вандома, появился 12-летний пастушок Этьен, объявивший себя Божьим посланцем. Подобно Никласу, он рассказывал о явившемся ему небесном видении. Этьен якобы лицезрел во сне Бога в одеянии пилигрима; Господь попросил у него кусок хлеба и дал ему грамоту к французскому королю. Отовсюду к Этьену стекались толпы бедняков, и число их перевалило за 30 тыс. Религиозный экстаз, за которым, как и во времена Петра Пустынника, скрывались вновь ожившие надежды обездоленных крепостных, словно эпидемия, охватил массу людей. С пением церковных гимнов, держа в руках флаги, кресты, свечи, кадила, все эти толпы направились к Парижу и остановились у аббатства Сен-Дени. Король Филипп II, повествуют хронисты, посоветовавшись с парижскими старшинами, приказал крестоносцам немедля разойтись по домам. Согласно одной версии, они подчинились его повелению; согласно другой, "ничто не могло их удержать" и только голод заставил разойтись.
Ни один современный источник не упоминает о намерении этих толп идти на освобождение Святой земли. Единственная хроника, представляющая их цели в таком виде, - повествование Альбрика де Труафонтэн. Он довольно подробно рассказывает, как "безгрешные дети", намереваясь освободить Гроб Господень, прошли Тур и Лион, достигли Марселя и бросились к пристани. Море, однако, не расступилось перед ними. Зато нашлись два дельца - Гуго Ферреус и Гийом Поркус [Буквальный перевод с английского или французского фамилий сих мерзавцев - что-то вроде "Вынюхивающий" и "Свинский". Наверное, это все же мифические личности. - Прим. Сосискина], которые изъявили бескорыстную готовность за одно только воздаяние Божье перевезти крестоносцев в Святую землю. Их посадили на семь кораблей. Два из них попали в бурю и вместе с пассажирами пошли ко дну вблизи о-ва св. Петра (Сардинии), остальные пристали к берегам Северной Африки, где предприимчивые купцы продали крестоносцев на невольничьих рынках. Преступные работорговцы не избежали кары: их поймали (они будто бы участвовали в заговоре сарацин против императора Фридриха II в Сицилии) и повесили.
Рассказ Альбрика де Труафонтэн от начала до конца - чистая фантазия. Достоверно в нем лишь упоминание о прибытии крестоносцев в Марсель, однако автор, видимо, перепутал реальных действующих лиц событий. В Марсель добралась часть немецких крестоносцев - их-то, возможно, и постигла та участь, о которой пишет хронист, имея в виду споспешников пастушка Этьена.
В научной литературе существует с десяток книг и статей о детских Крестовых походах. Ученые высказывали самые различные мнения об этих предприятиях, которые сегодня кажутся невероятными. Много усилий исследователи затратили на то, чтобы отделить подлинные исторические факты от легенд и вымыслов, не меньше сил вложено и в объяснение походов 1212 г. Историки католического направления и близкие к ним ученые склоняются к тому, что в детских Крестовых походах якобы отразилось присущее западному средневековью почитание невинности, жертвующей собой ради блага христианства (такова точка зрения французского католика П. Альфандери). Рационалисты вроде немецкого психиатра прошлого века И.Ф. Геккера считали это движение чем-то патологически болезненным: сама средневековая религиозность и одержимость представлялась Геккеру патологическим извращением. Современный западногерманский историк Г.Э. Майер усматривает корень детских Крестовых походов в средневековом представлении, по которому дети как бы отмечены печатью богоизбранности, поскольку они невинны и вместе с тем не владеют никаким имуществом, т.е. ближе всего стоят к Христу. В то же время Майер выводит все движение из распространенных в начале XIII в. идей апостолической бедности, которые он связывает с этим представлением.
Только два современных западных историка в какой-то мере приблизились к верному пониманию событий 1212 г. [Иными словами, к пониманию самого Михаила Абрамовича Заборова. - Коммент. Сосискина] - итальянский медиевист Дж. Микколи и датчанин П. Рэдс. Дж. Микколи первым подметил, что источники вовсе не изображают участников Крестового похода непременно и исключительно детьми. П. Рэдс развил это наблюдение. Углубленно проанализировав все источники, содержащие какие-либо сведения по этому вопросу, путем тонкого филологического анализа их терминологии он пришел к твердому заключению, что детские Крестовые походы вовсе не были таковыми. Они представляли собою движения сельской бедноты (по его выражению, "сельского пролетариата"). В них участвовали взрослые - мужчины, женщины, девушки, старики, а также и дети. Однако и этот историк, пытаясь объяснить трагические события 1212 г., не смог выйти за пределы их идеалистического понимания. Для него Крестовый поход бедняков 1212 г. - лишь побочный продукт церковно-реформаторских тенденций того времени, вариант якобы чисто этического движения апостолической бедности, утверждавшего евангелические идеалы и охватившего все классы общества. Это, по Рэдсу, просто попытка вернуть Крестовые походы к их изначальным, будто бы чисто религиозным истокам.
На самом деле походы 1212 г., история которых столь затуманена позднейшими легендами, представляли собой социальное движение в религиозном облачении - и на это обстоятельство впервые обратил внимание историк-марксист Э. Вернер (ГДР). Действительно, Крестовые походы начала XIII в., именуемые "детскими", по сути, означали вспышку того же самого религиозного энтузиазма, который увлек на Восток десятки тысяч крепостных земледельцев в конце XI в. Это было тоже антифеодальное в своем существе движение, продиктованное освободительными мотивами. Не случайно папские буллы умалчивали о событиях 1212 г., а хронисты из процветающих монастырей отзывались об участниках походов крайне неприязненно и даже враждебно. "Пустое и бесполезное дело", - писал Марбахский анналист. Он, как и некоторые другие тогдашние историки, рисует поход затеей безумцев, родившейся не по Божьему внушению, а из сатанинских помыслов. Церковные авторы инстинктивно чувствовали в движении бедняков нечто социально опасное, и в этом они не ошибались. П. Рэдс, проявивший максимум для буржуазного исследователя объективности, вынужден был признать, что крестоносцы 1212 г. - это "мятежный потенциал деревни", "резерв еретичества".
Так называемые детские Крестовые походы - одно из последних проявлений массового крестоносного исступления как превратной формы антифеодального протеста крепостного крестьянства, а гибель многих тысяч бедняков (в том числе малолетних), воодушевившихся фантастической мечтой об освобождении Иерусалима силою своей веры во имя избавления от земных невзгод, - еще одна трагическая страница в истории Крестовых походов.
6.3. Институционализация Крестовых походов
В 1213 г. Иннокентий III возобновил призыв к Крестовому походу на Восток. Во все католические страны были направлены папские уполномоченные легион фанатических проповедников священной войны. Тут были и самые высокопоставленные церковные иерархи (такие, как папский легат, посланный во Францию, Робер де Курсон, Жак де Витри, епископ Акры, обошедший североитальянские города, Оливер Схоластик, выступавший в западногерманских областях), и обыкновенные монахи. Папа распорядился повсюду вербовать воинство христово.