Страница 79 из 96
Проповедническо-вербовочная кампания, развернутая апостольским престолом, продолжалась около двух лет. Затем в ноябре 1215 г. в Риме был созван Четвертый Латеранский собор, который принял серию постановлений принципиального характера, касавшихся организации Крестовых походов вообще. Если в XII в. фактически единственным мероприятием, официально начинавшим тот или иной поход на Восток, служила папская булла, то в начале XIII в., когда крестоносный энтузиазм на Западе заметно иссяк, в церковных верхах было решено поставить организацию этих предприятий на более прочную основу, превратив Крестовые походы в нечто вроде постоянного института.
Отныне сеньорам и городам сообразно с их имущественным положением предписывалось выставлять в поход определенный по численности воинский контингент и обеспечивать его средствами на три года. Епископам надлежало контролировать поведение тех, кто принес крестоносный обет, а к ослушникам применять суровые церковные взыскания.
В решениях Латеранского собора 1215 г. важное место уделялось финансовой стороне Крестовых походов: речь шла о том, чтобы создать необходимую для их проведения стабильную финансовую базу, поскольку становилось все более очевидным, что самообеспечения воинов - до сих пор, как правило, они снаряжали и содержали себя на собственные средства недостаточно. Чем дальше, тем больше давали себя знать изъяны в финансовой подготовке войны за Гроб Господень. По инициативе Иннокентия III собор установил обязательный экстраординарный налог на нужды походов - крестовую деньгу. Церковнослужители, исключая тех, кто лично собирался участвовать в походе, должны были в течение трех лет уплачивать 1/20 часть своего годового дохода. Папы и кардиналы вносили двойную долю - 1/10 часть доходов.
Решения собора, далее, регламентировали проповедь Крестовых походов. Ее должны были регулярно вести епископы и остальное духовенство. В каждую страну назначался также главный проповедник, под начало которого ставились меньшие проповедники из среды наиболее красноречивых клириков и монахов. Им первоначально поручались и сборы крестовой деньги, а равно и ее распределение между крестоносцами (несколько позднее, с середины XIII в., взимание средств возложили на генеральных сборщиков, в роли которых обычно подвизались папские легаты в данной стране).
В постановлениях Латеранского собора предусматривался, кроме того, ряд вспомогательных мероприятий, имевших целью создать наиболее благоприятные условия для осуществления Крестовых походов. Со дня провозглашения святого паломничества объявлялся четырехлетний "Божий мир", на время которого запрещались не только любые внутренние войны, но даже рыцарские турниры. На этот же срок воспрещалась всякая торговля с мусульманами, дабы суда "верных" использовались только для транспортировки крестоносцев и всего, что им было нужно, - оружия, коней, продовольствия.
По почину того же Иннокентия III с этого времени начали составлять пособия для проповедников Крестовых походов - сборники крестоносных посланий и булл римских пап, текстов епископских проповедей и тому подобных документов, из которых клирики и монахи могли бы черпать доводы, нужные для успешной проповеди. Постепенно вырабатывался некий стереотип и папских крестоносных булл. Проповедь Крестовых походов обрела черты известной формализации. Образцом для папских призывов служила, как правило, упоминавшаяся ранее булла папы Евгения III (1146 г.). Обычно такого рода агитационные документы подразделялись на три части. Первая часть называлась "повествование" или "рассказ": там описывались горестное положение святых мест, "злодеяния неверных" и пр. Вторая часть носила название "увещание" или "призыв" - она содержала собственно клич, побуждавший к Крестовому походу. Необходимость его обосновывалась с помощью традиционного, сделавшегося шаблонным набора понятий и терминов, посредством которых формулировались задачи католиков: им, "борцам Христовым", предстоит "вырвать" Святую землю из-под власти язычников, "освободить" ее от непереносимого мусульманского "ига", защитить братьев-христиан, выступить мужественно и со всей силой обрушиться на супостатов и т.д. Эта часть крестоносных булл до предела насыщалась библейскими образами и реминисценциями, долженствовавшими придать папским призывам необходимые вес и убедительность. В заключительной части крестоносного послания перечислялись материальные и духовные блага и привилегии, даровавшиеся римским первосвященником участникам войны: центральным пунктом тут было отпущение грехов - и им самим, и тем, кто поддержит крестоносцев средствами. Примерно по такому же стандарту строились и проповеди церковных иерархов.
В буллах и проповедях получило детальную разработку учение церкви о "заслугах" перед Богом всех тех, кто опоясывался мечом или же тем паче погибал ради торжества дела Креста. Участие в Крестовом походе - таков смысл этого учения - верный способ снискать милость Всевышнего, которая надежно поможет достичь небесного блаженства. Крестоносец, принявший обет, как бы вступает в "счастливую сделку" (это выражение употреблял еще Бернар Клервоский) с Богом: беря на себя обязательство совершить "доброе деяние" земного характера - воевать не на живот, а на смерть с "врагами Господа", он приобретает в награду "небесное спасение". Буллы и проповеди сплетали вокруг "героев Христа" венец мученичества: смерть рыцаря в бою с "неверными" облекалась мистическим ореолом и освящалась как страдание, прокладывающее дорогу в рай.
С течением времени в церковных округах (диоцезах) были учреждены своеобразные, как их метко назвал А. Ваас (ФРГ), "бюро крестоносной пропаганды": оттуда в централизованном порядке производилась рассылка проповеднической литературы на места. Сохранилась книга крестоносных посланий начала XIII в., составленная в Роммерсдорфе (Германия), а от 1266 г. - трактат бывшего генерала доминиканского ордена Умберто де Романо "О проповеди святого креста против сарацин", сводивший воедино все ходячие аргументы в пользу Крестовых походов.
Итак, Иннокентии III предпринял новую попытку гальванизировать крестоносное движение, подведя под него твердую финансовую, организационную и агитационную базу.
Особенно важное значение при этом придавалось финансовой стороне дела: крестовая деньга превратилась вскоре в один из наиболее обильных источников пополнения папской казны.
6.4. Походы в Египет и международная политика
Кипучая деятельность апостолика, направленная на то, чтобы поддержать и распространить вглубь и вширь дух Крестовых походов, заложить прочный фундамент организации священных войн и обеспечить руководящую роль в них папства, не принесла тех результатов, на которые рассчитывал Иннокентий III.
Предпринимая первые шаги к организации нового Крестового похода, Иннокентий III издал специальную буллу. В ней он напомнил о плачевной участи тысяч христиан, томящихся в темницах сарацин. Папа поведал в этом документе о грозной мусульманской крепости, умышленно сооруженной ими на горе Фавор - в том самом месте, где (по евангельским сказаниям) произошло так называемое преображение Иисуса Христа. Крепость эта господствует над Акрой и позволяет сарацинам думать, что оттуда они "сумеют беспрепятственно вторгаться в земли, сохранившиеся от Иерусалимского королевства". Из послания, в котором папа призывал к Крестовому походу, явствовало также, что он не намеревался ограничиться чисто пропагандистскими акциями, но собирался собственной персоной присутствовать при погрузке крестоносцев на корабли. Формирование и отправку сухопутных войск предполагалось поручить легату апостольского престола. На нужды похода Иннокентий III пожертвовал 30 тыс. марок, а через некоторое время дополнительно ассигновал еще 3 тыс. Датой начала похода был определен 1217 год.
В булле ни словом не упоминалось о том, кого папа рекомендует или выдвигает на пост командующего крестоносным воинством. Вероятно, наиболее подходящим кандидатом на этот ответственный пост был бы молодой и энергичный германский государь, он же король Сицилии Фридрих II Гогенштауфен. 15 июля 1215 г., находясь в Аахене, где произошло его торжественное коронование "римским королем", Фридрих II объявил, что принимает крест. Однако с его стороны эта декларация была сугубо дипломатическим жестом. Ему был глубоко чужд крестоносный фанатизм, и, что гораздо важнее, германский король, поглощенный внутриполитическими заботами в своих новых европейских владениях, по существу, с самого начала занял выжидательную позицию в отношении Крестового похода, провозглашенного папой. Хотя Фридрих II состоял под опекой Иннокентия III, который согласился признать его германским королем на условиях определенных политических уступок апостольскому престолу, папа не мог, естественно, намечать этого государя в предводители затеянного Римом предприятия.