Страница 2 из 7
Пусть даже явно подозрительным образом - но все же он здесь! И я, устремившись к дружескому лицу, подал голос на манер ищейки-бладхаунда.
- Б-баф! Бинго!
Он крутнулся вокруг своей оси (вот те на! нет, такое лицо дружеским не назовешь - скорей уж исказившимся) и завертел руками похлеще семафора.
- Тсс-иш-ше! - зашипел он, - ты что, хочешь меня погубить?
- А?
- Ты что, не получил моей телеграммы?
- Так это была твоя телеграмма?
- Ясное дело, моя.
- Так что ж ты ее не подписал?
- Я подписал!
- Нет. Ты не подписал. Я так и не понял, о чем в ней речь.
- Ну хорошо - ты же получил мое письмо?
- Какое еще письмо?
- Мое.
- Не получал я никакого письма.
- Ну, значит, я забыл его отправить. Я там писал, что устроился гувернером к твоему кузену Томасу, так что ты должен встретить меня как совершенного незнакомца.
- Но почему?
- Потому что если твоя тетушка заподозрит, что мы приятели, то вышвырнет меня и глазом не моргнет.
- Почему?
- Почему? - поднял бровь Бинго. - Ты сам поразмысли, Берти. Был бы ты своей тетушкой, для которой не секрет, что ты за фрукт, - ты бы стал держать лучшего друга такого парня в гувернерах у своего сына?
Вот теперь у меня голова совсем пошла кругом. Потом я все же сообразил, к чему он клонит, и не мог не признать, что в его словах немало на редкость неприятного здравого смысла. Хотя он все равно не объяснил, в чем - как бы это сказать - суть... квинтэссенция? - в чем момент истины этой таинственной истории.
- Я думал, ты в Америке, - осторожно сказал я.
- Как видишь, нет.
- А почему?
- Неважно. Нет, и все тут.
- И почему ты взялся за гувернерство?
- Неважно. У меня есть на то свои причины. И я хочу втемяшить тебе в башку, Берти - хочу вколотить это в твои бетонные мозги - нас не должны видеть вместе. Этого гаденыша, твоего двоюродного братца, позавчера застукали в кустах с сигаретой, и мое положение сильно пошатнулось. Твоя тетушка заявила, что если бы я осуществлял надлежащий надзор, то подобного бы не случилось. А если она еще узнает, что мы с тобой водим компанию, я вылечу отсюда как пить дать. А я не должен вылететь отсюда - это вопрос жиз ни и смерти.
- Но почему?
- Потому что, - отрезал Бинго.
Тут ему померещились чьи-то шаги, и он с завидным проворством шмыгнул в лавровый куст. А я неспешно побрел к Дживсу - посоветоваться обо всех этих подозрительных явлениях.
- Дживс, - сказал я, входя в свою комнату, где он разбирал багаж, - ты помнишь ту телеграмму?
- Разумеется, сэр.
- Ее отправил мистер Литтл. Оказывается, он здесь гувернером у моего кузена Томаса.
- В самом деле, сэр?
- Лично я этого не понимаю. Я всегда считал Бинго вольной птицей, если ты понимаешь, что я имею в виду; но влететь в гнездо тети Агаты?!
- Да, сэр, - все это крайне своеобразно.
- Я по-другому спрошу - ты представляешь себе человека, который не по приговору суда, а по доброй воле вызовется давать уроки моему братцу Тому, с его-то репутацией трудного ребенка и изверга рода человеческого?
- С великим трудом, сэр.
- Мутное это дело, Дживс.
- Именно так, сэр.
- И знаешь, что во всем этом самое ужасное? Бинго втемяшил, как говорится, себе в башку, что должен избегать меня как проказы, а не то потеряет место. Угас последний проблеск надежды на хотя бы отдаленное подобие пристойного досуга в этой юдоли скорбей - ибо... ты представляешь, Дживс! - тетя запретила мне курить, пока я здесь!
- Неужели, сэр?
- И пить тоже.
- Но из каких соображений, сэр?
- Потому что она по каким-то своим темным причинам, о которых не желает распространяться - короче говоря, она требует, чтобы я произвел впечатление на одного типа по имени Филмер.
- Весьма неприятно, сэр. Впрочем, многие врачи, насколько мне известно, приветствуют подобное воздержание, считая его залогом здоровья. По их мнению, это способствует улучшению циркуляции крови и сберегает артерии от преждевременного износа.
- Вот как? Знаешь, Дживс, когда в следующий раз встретишь этих врачей, передай им, что они тупоголовые ослы.
- Непременно, сэр.
Так начинался этот - оглядываясь на свой весьма насыщенный жизненный путь, скажу не колеблясь - тоскливейший визит в моей практике. Вспомнить хотя бы о муках утраты животворного предобеденного коктейля! А захоти вы спокойно выкурить сигарету - как бы вам понравилось укладываться для этого на пол и выдувать дым в камин?! Или взять скверную привычку тетушки Агаты внезапно появляться там, где ее меньше всего ждJшь. А трагизм насильственной дружбы с достопочтенным Э. Б. Филмером, от чего я едва не впал в грех уныния? Не удивительно, что вскоре мое негодование достигло немыслимого прежде накала. Закусив губу и сжав кулаки до белизны в костяшках, бедолага Бертрам проводил день за днем на поле для гольфа в компании достопочтенного Э. Б. Филмера. Играл Достопочтенный на редкость омерзительно, а высказывания, которыми он обильно приправлял игру, вообще не поддаются никакому описанию.
Но однажды, когда я, изнывая от жалости к себе, переодевался к ужину, ко мне в комнату просочился Бинго - и в тот же миг я презрел собственные горести. Ибо мы, Вустеры, забываем о своих невзгодах, если друг попал в переплет - а бедолага Бинго влип по самый подбородок. Об этом ясно свидетельствовала его физиономия - как у кота, которого только что угостили половинкой кирпича, и вторая половина явно не заставит себя ждать.
- Берти, - сказал Бинго, тоскливо рассевшись на кровати, - как у Дживса в последнее время с мозгами?
- Да как всегда - в смазке не нуждаются. Как там твое серое вещество, Дживс? Ржавчиной не покрылось?
- Нет, сэр.
- Хвала небесам! - выдохнул Бинго, - потому что, Дживс, мне позарез нужен твой мудрый совет. Если здравомыслящие люди не предпримут серьезные шаги в нужном направлении, моей репутации каюк.
- Что стряслось, старина? - сочувственно спросил я.
Бинго вцепился в покрывало.
- Я расскажу тебе все, - сказал он. - Я открою тебе, почему прозябаю в этом чумном бараке и учу ребенка, которому нужен не греческий и не латынь, а славный удар пивной кружкой по основанию черепа. Я попал в безвыходное положение, Берти. В последний миг перед отплытием в Америку Рози решила, что я должен остаться и присмотреть за пекинесом. Она выдала мне пару сотен продержаться до ее возвращения. Эта сумма, если ее благоразумно растянуть, обеспечила бы нам с пекинесом пристойное существование. Но ты же знаешь, как оно бывает...