Констанция

— Ах, если бы вы знали, как я любила его! Все мысли постоянно вертелись вокруг него, все тело словно обдавало холодом, когда его не было рядом. Но стоило ли подумать о нем, так сразу же все внутри меня загоралось адским пламенем и сжигало все дотла. И знаете, когда он со мной говорил, я готова была плакать и смеяться одновременно, а в животе порхали тысячи бабочек, которых я была не вправе переловить. А потом он сказал мне, что я просто какая-то фифа, готовая бросаться на шею каждому встречному.

В ее голосе не было слез или насмешки, она говорила спокойно, словно бы вела речь не о себе, а о двух совершенно чужих людях.

У Констанции все сжалось внутри. Она сидела, уткнувшись в стол, когда медленно до ее сознания доходило, что:

— Я люблю его, — одними губами прошептала она, теряя под ногами землю.

— О, как мне было больно, как долго я мучилась! Я не спала по ночам и вздрагивала каждый раз, когда слышала голос, похожий на его, или имя как у него. 
А теперь я свободна. Меня больше не мучает та боль, которую я носила в себе аж семь лет.

Семь лет! Эта боль становится опасной. Констанция еще никогда не глотала боль, которая сильна настолько, что выветриться из легких может через три дня в лучшем случае.

— Семь лет? И вы так долго терпели? — спросил кто-то.

— Да, я ведь тогда еще не знала о господине Бливиллисе.

Это она о хозяине? Так это его имя? Оно ему подходит.

Кажется, это имя напрямую связано с синим цветом, таким ядовито-глубоким, затягивающим в себя полностью и бесповоротно.

Констанция не помнила, какого цвета его глаза. Забыла его внешность и голос, потеряла всю информацию о нем, словно кто-то стер ее невидимой, но, увы, властной рукой.

— Ох, скорее бы и нам он уже помог! — сказала какая-то старушка. — Я здесь всего два дня, так что все у меня может еще впереди.

— А что у вас случилось?

— У меня умер сын.

— Ого, сожалею, — сказала девушка, погрустнев, — А как давно?

— Около года назад. Я очень скучаю по нему, — старушка тяжело вздохнула.

Констанция вспомнила Фреда. Зачем, ну зачем она постоянно его вспоминает?!

Сердце заскулило. Девочка попыталась унять дрожь в коленях и подавить всхлипы. Ей нельзя сейчас дышать.

Как бы она хотела сложить свои чувства в железную коробку и так глубоко запрятать ее, чтобы сам Бог не смог ее достать и открыть. Но, увы, это не возможно, ведь коробку уже давно вскрыл ее товарищ и заклятый враг, господин Дьявол.

— А я здесь уже чуть больше недели, но результата никакого нет, — пожаловалась какая-то девочка.

Хотя, наверное, уже девушка. Она казалась маленькой только на первый взгляд, но на самом деле ей было уже около двадцати.

— Не волнуйся, скоро дойдут и до тебя, — мягко улыбнулась «свободная» девушка.

После обеда они по-прежнему так и остались сидеть, обсуждая свои болячки и чудодейственное лечение господина Бливиллиса. Констанция же вышла, не в силах больше слушать этот разговор.

Каждый раз, когда девушка, которую Констанция «очистила», открывала свой рот, девочке становилось больно, и эта боль такими сильными взрывами клокотала в каждой частице тела ровно до той степени, когда эта девушка заканчивала говорить.

Она куда-то шла, не замечая дороги и обстановки вокруг. 
Только сейчас поняла, что это платье для нее слишком короткое и теперь оттягивала его подол.

Сколько же ей еще здесь мучиться, когда придет Ронк? Почему она не может прийти пораньше, чтобы Констанция уже смогла, наконец, отплатить этой боли всем, чем сможет?

Как долго девочка сможет прожить здесь, пока хозяин, господин Бливиллис, не поймет, что она — избавительница?

Девочка и не заметила, как пришла к выходу. Коридор хоть и был длинный, но все-таки он тоже имел свой конец. И концом была эта самая дверь.

Девочка подошла к ней впервые и как-то не особенно была уверена, что эта дверь ведет наружу.

Слегка приоткрыв ее, она убедилась, что по ту сторону самая настоящая улица.

«Стоит прогуляться по городу» — решила она и вышла.

Отдыхающим можно было свободно покидать свой «санаторий» и прогуливаться вдоль города, осматривая окрестности.

Констанция шла, обращая внимание на деревья и дома, на мимо текущую речку и каменные дороги. Это действительно какое-то прекрасное место.

Здесь было много людей, и она спокойно могла затеряться в толпе.

Когда на тебя не обращают пристального внимания, когда совсем забывают, кто ты такая и что здесь делаешь — это ли не тот самый великолепный повод, чтобы насладиться жизнью?

Люди есть, люди рядом с тобой, но даже они — ничто, ноль в квадрате, Абсолютная Пустота. Это действительно прекрасно.

Особенно пристальное внимание девочка обратила на черного кота, сидящего около стены какого-то собора.

Он мрачно оглядывал улицу, пока звучали колокола, переводил свой взгляд с девочки на других людей и обратно. Его усы были не такие длинные, но издалека выглядели вообще рывками, белым пунктиром, так как в некоторых местах почернели.

Констанция подошла ближе, оглядывая животное.

«От него исходит злая аура», — вдруг подумала Констанция, замирая.

Кот выглядел вполне обычно, но в глазах его искрились такие огоньки, что девочка мысленно ослепла.

Она все же решилась, отогнав всякие левые мысли и погладила его. Тот никак не сопротивлялся.

Шерсть его была жесткая, короткая, но поразительно чистая, словно он и не уличный кот вовсе. Девочке стало не по себе.

«И почему этот кот меня так пугает?» — подумала она и поспешила отойти от него подальше.

Какой-то он был неправильный. Все его существо говорило, чтобы люди не смели приближаться к нему, потому что с ним что-то не так. Констанция исподтишка наблюдала за этим животным, когда двигалась в обратную сторону.

Больше гулять по городу не хотелось, и Констанция поспешила вернуться обратно. В особняке все-таки уютно, несмотря даже на то, что это территория врага.