Констанция

И она убежала. Точнее, ускакала куда-то вперед.

Констанция испуганно глядела ей вслед. Это она так среагировала на то, что девочка поглотила ее боль?

Интересно, как на это отреагирует хозяин? Похоже, не один он такой всемогущий.

— Вот вы где, — воскликнули немного позади.

Констанция вздрогнула. Со стороны было незаметно, но внутри нее как будто что-то взорвалось. Это был все тот же Фот.

— Прошу, на завтрак, — сказал он и повел девочку куда-то вперед.

Завтрак? Разве сейчас не ночь?

Пройдя коридор, он остановился у маленькой дверцы. Открыл ее, пропуская девочку вперед.

Она вошла, не поверив своим глазам.

Комната, довольно просторная, была очень ярко освещена, наверное, за счет больших окон по всем стенам и приятному бежевому цвету на стенах, полу и мебели.

Неужели, не коричневые стулья и стены! Этот цвет, цвет топленого молока, приятно успокаивал глаза. Хотелось бесконечно долго рассматривать эти три прекрасные стены, хотелось наблюдать за миром через огромные окна, вообще, хотелось остаться в этой комнате и забыться.

И почему эта комната так разительно отличается от остального интерьера дома? Неужели хозяин постарался сделать такой сильный контраст, чтобы жители особняка не чувствовали себя так одиноко? Было трудно в это поверить, но, наверное, так оно и есть.

На полу был ковер. Цвет был тоже бежевый, но немного темнее основного. Выглядит мягче, чем темно-зеленый в комнате хозяина.

За столом уже сидело несколько человек. Все они были по-своему угрюмы.

Констанция присела за первый попавшийся стул и напряглась. Здесь столько людей. И все они пахнут болью. Каждый человек источает этот мерзкий, но в тоже время притягательный аромат мучений.

Каждый, кто сидит здесь — несчастен. От них исходит целый спектр болевых ощущений, каждый из которых вкусен по-своему. Констанция впилась ногтями с стул, на котором сидела, пытаясь совладать со своими мыслями и чувствами.

Пока она не могла говорить, поэтому сидеть среди этих людей — очень сомнительная идея. Если кто-нибудь попросит ее рассказать о себе, она точно не сможет ничего им ответить.

Такова роль «избавительницы».

Хозяину здесь нравится.

Он наслаждается, когда видит, как люди медленно умирают от пожирающей их боли. Она не закаляет, она оставляет шрамы, при касании к которым начинаешь захлебываться в собственных слезах. Отвратительно.

Девочка смахнула наваждение и попыталась расслабиться.

Выходило плохо.

Вся комната уже пропитана этой мерзостью, этой отвратительной болью. Она не сгорит и не утонет, ее не выведешь, как пятно на платье, на нее не действует ни нож, ни яд, ибо она — последнее испытание человечества.

Констанции стало дурно. Почему они спокойно что-то едят, когда внутри них все гниет?

В комнату влетела девушка, которую Констанция недавно освободила от боли. Единственная счастливая девушка.

Она весело опустилась на стул и с улыбкой оглядела присутствующих.

— Почему вы такая веселая? — спросил какой-то мужчина, сидящий напротив нее.

— Сегодня утром моя боль покинула меня, — задыхаясь от счастья, сказала она.

— Что, вот так сразу? — удивилась женщина рядом с ней.

Девушка просто кивнула.

Констанция опустила голову и принялась есть.

Еда была вкусная, но не сытная.

Ее мысли вертелись вокруг судеб этих людей. Что же их привело сюда? Кто они и почему страдают? Специально ли хозяин тянет с их избавлением или действительно пытается сделать все возможное?

Сколько еще ждать, когда кара небесная снизойдет до того, кто сам ее и наслал — до отца-дьявола, первого и последнего предателя этого мира?

— Сколько вы уже здесь? — послышался вопрос.

— Почти неделю. Какой быстрый результат! — воскликнула все та же дама.

— Да, и вправду. Наверное, зря я не доверял этому месту, — задумчиво проговорил мужчина.

— Сегодня-завтра уже уеду, — ее счастью не было предела.

Констанция стала мрачнее тучи. Вид счастливых людей ее бесил.

— О, я рада за вас, — сказала женщина, сидящая рядом с Констанцией.

Они еще много говорили и обсуждали, что произошло, а Констанция с тяжелым сердцем направилась к себе в комнату.

В комнате намного спокойнее.

Скоро ли придет Ронк и как долго ее ждать?

Пока не стоит отсюда выходить, ведь боль еще не выветрилась. Как только Констанции можно будет дышать, она сразу же выйдет на разведку.

Стоит узнать больше о жителях особняка. И о хозяине, в первую очередь.

Кто он такой? Почему его голос так знаком Констанции? Чувствует ли он, что девочка способна поглощать боль?

Сам по себе этот особняк довольно странный. Здесь все пропитано болью. Каждая дощечка, каждый миллиметр на ковре.

Сразу ясно, кто управляет этим особняком.

Но этого никто не чувствует. Никто, кроме Констанции и хозяина.

Ей бы хотелось, чтобы страдания навсегда ушли из жизни людей, из ее собственной жизни. Зачем жить, если не чувствуешь ничего, что могло бы тебя развеселить?

Удовольствие — действительно роскошь, а страдания — часть повседневной жизни.

Стоит ли заботиться о том самом мире, который впоследствии все равно заболеет и умрет? Утопия не будет существовать, пока люди живы. Пока жив мир.

Люди сами создают проблемы и трудности для себя и друг друга. Они готовы делать больно, готовы предавать и командовать, подчинять и подчиняться — чтобы быть живыми.

Но, разве человек не самое кровожадное существо на Земле? Разве есть кто-то или что-то, что готово убить ради удовольствия или разорвать эту выжженную на роду всего живого симбиотическую связь?

И, тем не менее, когда ее мир окутает дистопия — она вполне может буйствовать с этими ужасными людьми.

Разделять и властвовать, подчинять и манипулировать, растить и губить.

Создавать и убивать.