Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 59 из 80

– Это произошло поздно ночью, Повелитель. Наутро мы нашли воинов, охранявших пленников, убитыми, а дверь в темницу, где содержались те двое безбожников, открытой. Кандалы лежали рядом с охранниками.

– Почему мне не доложили об этом происшествии? – сурово взглянув на пашу, изрек рассерженный султан. − Вы организовали погоню?

– Вот уже двое суток мои воины рыщут по дорогам, расспрашивая каждого о беглецах. Но пока ничего: никаких следов.

Султан Бейбарс, заложив руки за спину, нервно расхаживал по комнате. По его посуровевшему лицу было заметно, насколько сильно он раздражен. Наконец он остановился.

– Завтра во дворец прибудут неверные, насильно удерживающие Великого визиря и других знатных пленников. Они согласны обменять их на одного плененного нами рыцаря. И надо было такому случиться, что этот франк и является тем самым беглецом, который сумел исчезнуть прямо у тебя из-под носа. Что мне, ЭТО прикажешь говорить завтра неверным? Чтобы потом вся Европа смеялась над султаном, у которого пленники могут уйти тогда, когда им заблагорассудится, не спрашивая на то моего разрешения?

– Конечно, нет, Повелитель...

– Слыханное ли дело: двое безоружных франков восстали и обхитрили хорошо вооруженных искусных воинов! – прервал его султан.

– Мы найдем их. Дайте нам еще один день! Клянусь Аллахом, мы вернем их, иначе моя жизнь не будет стоить и фальшивого динара.

Но и через сутки беглецы так и не были обнаружены. И как ни пытались воины паши напасть на след франков, их ждала неудача. Бывшие пленники бесследно исчезли, словно растворились в воздухе, покинув место своего заточения.

– Ну что, есть новости? – всматриваясь в побледневшее лицо командующего гвардией, спросил султан Бейбарс на следующий день.

– Нет, Повелитель, – опустив голову, ответил паша. – Ничего. Никто не видел их, никто не слышал о них. Мы арестовывали многих людей по подозрению в укрывательстве беглых франков, но все они были отпущены: не было доказательств их причастности к побегу. Я готов понести кару...

– Что ж, ты и понесешь ее. Стража! – крикнул султан Бейбарс. – В темницу его. А завтра утром обезглавить! Вай'хак, паша!

Паша Санджар абд ал-Латиф, понурив голову, безропотно подчинился воле султана. Злобный и жестокий командующий личной гвардией, паша в эти минуты выглядел уже не тем грозным вельможей, который не щадил ни стариков, ни женщин, ни детей. Слухи о применяемых им чудовищных пытках разносились далеко за пределы Египта и Сирии. Поэтому, когда на следующее утро голова паши появилась на воротах Баб аз-Зувейла, народ возликовал, воздавая хвалу Аллаху и прославляя мудрость и справедливость Повелителя.

Но это – события завтрашнего дня, а сейчас султан Бейбарс, стоя на балконе дворца, напряженно думал, глядя на мутные воды великого Нила...





… В назначенный день, известив о своем желании говорить с султаном о судьбе плененных ими людей, франки отправились во дворец. Султан Бейбарс с нетерпением поджидал франков, которые не замедлили явиться в тот самый зал, где две недели назад перед лицом повелителя Египта и Сирии предстал граф де Сен-Мор и где, после непродолжительного разговора, решилась его судьба. Обстоятельства складывались так, что в том же зале могла решиться и еще одна судьба. Но пока Габриэлла, сопровождаемая герцогом, ничего не знала об этом, и, идя по многочисленным коридорам дворца, только молилась, чтобы ее возлюбленный муж был жив.

– Приветствую вас, – учтиво проговорил султан. – Хотя и не могу сказать, что рад нашей встрече... Мне говорили, что вы знаете наш язык?

– Благодарим за любезный прием, султан Бейбарс, – промолвил Раймунд де Карруаз, слегка склонив голову. – Да, мы неплохо говорим по-арабски.

– Это хорошо. Значит, мы легко поймем друг друга.

– Это будет зависеть от вашего желания миром завершить переговоры, – прозвучал голос, исходивший от другого визитера.

– Я умею признавать поражение, – внимательно посмотрел султан на второго человека; сначала он даже не обратил на него внимания, предполагая, что это оруженосец рыцаря, стоявшего перед ним. – Не всегда удается выиграть сражение, и я сторонник того, чтобы миром решать некоторые вопросы. Как, например, в этом случае. Мир и согласие для побежденных полезны, а для победителей − похвальны.

– Мы тоже сторонники мира, султан. Поэтому будет лучше, если мы перейдем прямо к делу, – подытожил герцог, вполоборота повернувшись к стоявшему чуть поодаль человеку, как бы ища у него поддержки.

– Я также не люблю пустую болтовню. Того, кто много говорит, хотя бы и по делу, редко уважают люди. Шумная река, хотя и полезна, но на нее мало кто обращает внимание... Но прежде чем мы начнем обсуждать вопрос, из-за которого вы здесь, мне бы хотелось узнать имена доблестных рыцарей, которые столь же милосердны, сколь и отважны.

– Герцог де Карруаз и графи...

– Граф де Грассе, – перебил герцога рыцарь.

Султан еще раз испытывающим взглядом оглядел его. Что-то странное было в его манерах. Одет франкский рыцарь был в сюрко с вышитым гербом: вставшим на дыбы единорогом; под сюрко просматривалась кольчуга. Опоясан граф был роскошным поясом, на котором висел меч, а поверх этого наряда был наброшен алый плащ. Как ни старался султан рассмотреть лицо парламентера, ему это так и не удалось из-за низко надвинутого капюшона. «Интуиция мне подсказывает, что это и есть тот загадочный рыцарь, сумевший захватить мои корабли», – подумал про себя султан.

– Мне много о вас рассказывали, граф де Грассе, – немного помолчав, продолжил разговор султан, – и если все это правда, передо мной стоит искусный воин.