Нетерпимость

- Женился, двое детей. Старший в пятом классе, младший еще мелкий. Работаю на телецентре, дачу строим в Сосново. Ну, а ты женился?

Славка отвернулся к окну.

- Ты же знаешь про меня, зачем спрашиваешь?

- Что я знаю? - не понял Алексей.

- Забыл, как мы с тобой познакомились?

Алексей недоуменно посмотрел на него:

- Так ты что, хочешь сказать, продолжаешь в том же духе?

Славка молчал.

- Ну, прости, дело твое, - сдержанно сказал Алексей, - но все-таки мы с тобой уже не мальчики. Ты что же, до старости собрался этой фигней страдать?

- В том-то и дело, Леха, что это не фигня, как тебе кажется, - ответил Славка, - Я просто такой. Ты не можешь поверить в это, но это факт.

Алексей покачал головой:

- Не тебя одного по жизни такого встречал, но они, в конце концов, остепенились, женились. Не знаю, правда, может, продолжают заниматься чем-то по совместительству, но, по крайней мере, не говорят такого про себя.

- Я тоже не говорю. Просто, ты уже знаешь.

- Ты хочешь сказать, что ты такой от природы и не можешь никак иначе?

- Представь себе.

- По моему, ты ерунду говоришь, - после некоторого молчания сказал Алексей, - Внушил сам себе и уперся в это. Может, тебе так удобнее. Но не всю же жизнь этим маяться.

Славка молча глядел в окно. Что он мог сказать? Точнее - мог, но не знал, как все объяснить Алексею...

Первый раз он почувствовал это еще в детстве...

Он рос, как все: ходил в детский сад, в школу, и ни чем не выделялся среди сверстников. Разве что, его иногда тянуло к девчонкам. И не с какой-то целью, а просто, неожиданно для себя, он открыл, что с девчонками можно дружить. Но девчатником не стал. Выходили друзья, кто-то выносил мяч, и начинались мальчишеские игры. Славка неплохо играл в футбол, и когда разбивались на команды, каждая стремилась заполучить его себе.

Влечение пришло позже, в третьем классе, когда он начал ощущать, что приходящее иногда возбуждение касается именно мальчишек.

Мать отправила его тогда на три смены в пионерский лагерь под Лугу. В палате он оказался втроем еще с двумя ребятами, один из которых, Толик, был настоящий сорви голова. Почти на каждой линейке его отчитывали то за купание в неположенном месте, то за курение на хоздворе, то за катание, прицепившись сзади к поливальной машине, и еще за массу экстремальных проделок, на которые он был горазд. Был он и инициатором традиционных развлечений, типа мазания ночью девчонок зубной пастой. К тому же, ему нравилось веселить всех собой.

Однажды, когда готовились ко сну, Толик начал вытворять в палате акробатические трюки на спинке кровати, а потом решил показать Славке и Генке, так звали второго, прыжок с крышки шкафа на матрас. Самое интересное, что в последний момент он сорвал с себя трусы и выполнил прыжок голышом, чем вызвал неудержимый смех ребят.

С этого вечера подобные развлечения стали у них в палате традиционными.

Самый коронный трюк состоял в том, что Толик становился в дверях палаты, и как только по коридору проходила группа девчонок, Генка сзади спускал с него трусы, а тот, делая вид, что не ожидал этого, с воплем выскакивал в коридор голышом, и натягивая трусы на ходу, убегал в палату. Девчонки со смехом и визгом шарахались в стороны, а Генка со Славкой покатывались от хохота. Присоединился к забавам и Генка.

Только Славка предпочитал залечь под одеяло и выражать свой восторг оттуда, поскольку боялся, что приятели заметят изменение в состоянии определенной части его тела, которое им самим при этом было не свойственно.

Хотя, осмелевший Генка один раз переплюнул Толика.

Уже погасили свет. Строгая воспитательница Светлана Петровна расхаживала по коридору, ожидая, когда все заснут, и грозными окриками урезонивая особо неугомонных.

Толик, прыгая в постель, снял трусы, возвестив:

- Вы, я голышом спать буду!

Славка с Генкой засмеялись.

- А если одеяло сползет, - сказал Славка, - Воспиталка заглянет утром, а Толян голый.

- Подумаешь, - отозвался со своей постели Генка, - я могу показать кому угодно...

Он откинул одеяло и приспустил трусы, доставая свое хозяйство:

- Смотрите, если хотите. Сколько угодно могу показывать...

- А чтобы воспиталка по коридору прошла, можешь? - заговорщически спросил Толик.

- Да запросто, - ответил Генка, прислушиваясь к шагам Светланы Петровны.

Славка с Толиком затаили дыхание и тоже обратились в слух. Шаги становились все ближе...

И тут Славка заметил, что Генкин член на глазах начал приобретать такие же очертания, что и у него.

- Кто там такой говорливый?! - послышался сердитый окрик воспитательницы от соседней палаты.

Генка приподнял руку с зажатым в ней краем одеяла, чтобы в случае чего быстро прикрыться, но его возбужденный член продолжал оставаться обозримым.

За открытой дверью палаты проследовал силуэт грозной Светланы Петровны. Она ничего не заметила, но стоило ей лишь повернуть голову или хотя бы скосить взгляд...

Ребята залились беззвучным восторженным смехом, а Генка и не думал прятать свои причиндалы. Он развалился на спине и с лукавой улыбкой поигрывал стоящим членом, ловя устремленные на него взгляды ребят. Однако установившаяся, наконец, тишина и утомление прошедшего дня сделали свое дело.

- Мой магазин закрывается, - зевнув, сказал Генка, натягивая трусы и переворачиваясь на живот, - Продавец ушел спать.

После этого вечера со Славкой что-то произошло. Везде - на пляже, во время спортивных игр, в палате, в умывальнике, в туалете он ловил себя на том, что разглядывает мальчишек, пытаясь достать взглядом до их половых принадлежностей, а когда приводили в баню, вынужден был прикрывать мочалкой свои.

Самое неприятное произошло во второй смене, когда Генка умудрился отравиться чем-то, и его на неделю перевели в изолятор. Славка с Толиком остались в палате одни. Когда в очередной раз Толик начал беситься перед сном, Славкой вдруг овладело непреодолимое желание ощутить его загорелое стройное тело.

- Толян, прыгай ко мне, - позвал он.

Думая, что тот предлагает ему какую-то игру, Толик не заставил себя упрашивать, и опьяневший от возбуждения Славка, крепко обнял его руками и ногами, крепко прижимаясь к нему.

Два резких удара в челюсть и под дых отрезвили.

- Дурак! - с обидой воскликнул Толик и лег на свою кровать, отворачиваясь к стенке.

Славка тоже отвернулся и беззвучно заплакал.

Утром они не смотрели друг на друга, но потом, в совместных играх и веселом лагерном времяпрепровождении все забылось, а когда вернулся Генка, пошло по-прежнему.

Тогда они были еще детьми, и все было проще. Ужасное случилось позже. В девятом классе, в конце третьей четверти...

3.

Монтик стал учиться в их школе с шестого класса. Он пришел в середине учебного года, но с первого момента никто не посмел назвать его новеньким. Уже после нескольких дней, он подмял всех прежних негласных лидеров, и сделался самым настоящим тираном. Спустя два года, вместе с примкнувшими к нему Чиком и Капелькой, они стали грозой не только школы, но и всего района.

Все трое состояли на учете в милиции, имели приводы, которыми гордились, и связываться с этой бандой опасались даже учителя. К тому же, отец Монтика, хоть и не жил с семьей, имел какое-то большое влияние и всегда отмазывал непутевого сына от возмездия. Чувствуя свою безнаказанность и неуязвимость, тот наглел из года в год все больше.