Нетерпимость

- Ну, приди на экзамены хотя бы, - не сдавался Женька, - Ведь на тройки сдашь, и тебя выпустят. Они сами заинтересованы от тебя избавиться без шума. Чего ты теряешь? А что про тебя думают, да пошли ты их всех. Видеть не хочешь, а себе трудности из-за них наживать хочешь?

Славка задумчиво смотрел в потолок. В Женькиных словах сквозил здравый смысл.

- Я даже могу заходить к тебе, рассказывать, что проходили, что задавали. Будешь сам готовиться. Придешь сразу на экзамен.

- Спасибо, Жек, - усмехнулся Славка, - Охота тебе со мной возиться?

- Да ладно, - отмахнулся тот, - Должны же мы помогать друг другу...

- Что ты имеешь в виду? - не понял Славка.

- Ну... - опустил глаза тот, - Меня чморили все время, теперь ты...

- А... Ты прости, конечно...

- Ладно, проехали, - сказал Женька, поднимаясь, - Не говори никому, что я приходил к тебе.

- Пока, - ответил Славка.

- Пока. Поправляйся, - сказал тот и вышел.

«Ну, вот, - грустно подумал Славка, - Оказался в подходящей компании. Жиденок стал лучшим другом...».

Однако сознание, что Женька не отвернулся от него, помимо воли согревало душу. И еще эта фраза: «Должны же мы помогать друг другу...».

Славке показалось, что то-то между ними осталось недосказанным...

Славку выписали в первый солнечный весенний день года. Точнее - еще не выписали, а перевели на амбулаторный режим. Светило солнце, дул теплый ветер, но он предпочел незаметно проскользнуть домой и никуда не выходить. И дело было не только в перевязке. Ему вообще не хотелось никого видеть.

Забирала Славку из больницы мать, специально поменявшаяся сменой на работе.

- Садись, поешь, - сказала она, проводя его в кухню, - Руки помочь помыть?

- Я не инвалид, - ответил Славка, ловко снимая одной рукой куртку.

- Поешь, а потом поговорим, - добавила мать.

Когда они вошли в комнату, Славка заметил, что над кроватью матери появилась икона.

«Что-то новое, - подумал он, - В религию ударилась, что ли?»

- Сынок, - начала мать, явно готовившаяся к этому разговору, - Вот, что я тебе скажу. Когда тебя выпишут, пойдешь в школу, сдашь экзамены. Тебя допустят, хоть ты много пропустил. Виолетта Михайловна мне обещала. А потом подумаем, что делать. Про то, что ты отчудил, лучше не вспоминать. И вот что...

Мать вытащила из шкафа Библию, и открывая заранее заложенное место, положила перед ним.

- Видишь, что тут написано? Живущие по плоти Богу угодить не могут.

- Давно ли ты сама-то стала Ему угождать? Что-то я раньше от тебя такого не слышал, - покачал головой Славка.

- Все мы под Ним ходим, - убежденно сказала мать, и Славка подивился твердости, с какой это было сказано.

- Вот, почитай, что тут еще написано: "Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни махла... макла... ма-ла-кии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники - Царства Божия не наследуют". Ты понимаешь, что тебя ждет за это?

- За что? - с вызовом спросил Славка.

- Сам знаешь! - прикрикнула мать, - Не прикидывайся!

- Да ты-то что себе вообразила?! - воскликнул Славка, - Ты хоть знаешь, кто такие мужеложники, или тебе все едино?

- Я в храм Божий ходила! Мне батюшка все объяснил. Бес тебя искушает. Тебе покаяться надо.

- Ма, прекрати, а? - попросил Славка, - Один раз сходила и в Бога уверовала сходу? Прям вот так – раз, и сразу с крылышками?

- Не кощунствуй! - воскликнула мать, - К тебе с добром, а ты?!

- А ты можешь понять, что я - гей?!

- Ты содомит! Вот как это называется! В Содоме такие дела творили, и Господь покарал их всех! Всех до единого! Камня на камне не оставил!

- Бабушка тоже в Бога верила, так она добрая была! Она не желала никому никаких кар. В чем мне каяться? Что я такой уродился?

- Нет! - исступленно воскликнула мать, - Таким родиться нельзя! Таким можно только стать!

- Да ты-то, откуда знаешь, раз такой не родилась?!

- У нас в роду никогда таких не было! Отец твой развратник был, потаскун, но он по бабам бегал, а чтоб такое! Да он бы тебя сам убил, если бы узнал, что ты таким станешь! Не зря он говорил, чтобы я на аборт шла. А я вот вырастила...

Лицо ее скривилось в гримасе, и она смахнула тыльной стороной ладони слезы.

- Это тебе тоже батюшка объяснил? - неожиданно обретая спокойствие, спросил Славка, - Что зря на аборт не пошла?

- Не кощунствуй! - сквозь слезы крикнула мать, - Бог тебя покарает!

Она залилась слезами, а Славка встал и вышел из комнаты. Он накинул куртку и вышел на улицу.

Он ушел далеко, к линии железной дороги, и долго сидел на откосе, глядя на проходящие поезда. Ему хотелось вскочить в первый попавшийся, забиться на багажную полку и ехать, ехать, все равно куда, пока будет идти поезд...

Хотелось оказаться там, где его никто не знает.

4.

После майских праздников Славка пошел в школу. Ключица срослась нормально. Он шел туда, как по приговору, который вынес сам себе: отмучиться последние три недели, сдать экзамены и больше никогда никого не видеть.

- Эй, пидор, а ну пойди сюда! - услышал он еще на подходе хрипловатый голос Капельки.

Они стояли, как всегда втроем, и курили за углом школы. Не подойти было нельзя, и Славка приблизился.

- Ты, козел, тебе не жить, понял? - проговорил Капелька, подходя вплотную и уже включив свой тупой взгляд, выискивающий место для удара, но неожиданно вмешался Монтик.

- Пусть живет, - снисходительно проговорил он с затаенной злобой, - Мне отцу стоит сказать только, кто он такой, и он его сходу замочит. Вали отсюда, чмо!

За партой Славка оказался один. Сидевший с ним раньше Михась, пересел к Женьке и вообще не замечал его. Сторонились Славку и остальные. Ему было неприятно, но он знал, что выдержать надо всего пятнадцать дней, и это вселяло мужество.

На переменах он или оставался в классе, или уходил на «свое», как он окрестил его, место под крышу. Иногда туда к нему крадучись пробирался Женька сообщить о том, что происходит в классе, поскольку сам Славка ни с кем не общался.

Женька во всем оказался прав - Монтик его не трогал, учителя тоже не доставали, а на экзаменах Славка преспокойно получил свои тройки. Классная руководительница за сочинение поставила даже четверку. При этом у Славки сложилось впечатление, что он получил бы их, даже не ответив ни одного слова.

Труднее всего стало общаться с матерью. Помимо постоянных разговоров о покаянии и сидящем в нем бесе, после получения Славкой свидетельства, на следующий же день, она безапелляционно заявила:

- Завтра пойдем с тобой в отдел кадров. На работу будем оформляться.

- Куда - на работу? - не понял Славка.

- Ко мне на фабрику. А учиться пойдешь в вечерку. Будешь работать и учиться, меньше дури будет. Да и времени не останется.

- А ты спросила меня, хочу ли я на фабрику?

- А я кормить тебя всю жизнь не собираюсь. Я тоже не хотела, а всю жизнь проработала. И уважают, и ценят.

- Кто это тебя там уважает?

- Все, - убежденно сказала мать, - Малолеток у нас не берут, а я попросила, мне навстречу пошли.

- Осчастливили, - усмехнулся Славка.

- Поработаешь, ничего с тобой не случится, и под присмотром будешь. В мою смену пойдешь на подсобку. А сюда какой твой содомит заявится или позвонит - увидишь, что будет. Возьму грех на душу, сама осрамлюсь, но весь дом узнает, кто ты такой.

Конец ознакомительного фрагмента.

 

Полную версию книги можно приобрести на сайте Литнет.