Нетерпимость

- Леха, давай... Ну, давай, - страстно шептал он.

- Да что тебе давать-то?! - воскликнул Алексей, вскакивая с дивана, - Ты, что?! Педераст?!

Как только прозвучало это слово, Славка сел, положил локти на колени и опустил голову.

- Какая же ты дрянь! - с чувством выговорил Алексей, моментально трезвея.

Все происходившее представилось ему теперь совсем в другом свете. Он заходил взад вперед по комнате, осыпая Славку градом отборных ругательств и вкладывая в интонации, наверное, всю ненависть и злобу, на которые был способен. А Славка как замер в той позе, так и сидел, не поднимая головы.

Алексей подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло. Белый снег, укрывший все вокруг, когда они шли сюда, начал таять, а с неба сыпал холодный дождь. Он скосил глаза на отражение понуро сидящей на диване Славкиной фигуры и вдруг, сквозь ненависть и презрение, ощутил острую жалость к нему.

- Урод! - сказал он, поворачиваясь - Ты понимаешь, что ты мне в душу насрал? Я же полюбил тебя. Полюбил, как друга, как брата, а тебе, оказывается, был нужен только мой х...!

И тут Алексей сделал то, что потом не мог себе простить. Подойдя вплотную к сидящему на диване Славке, он рванул рукой ремень и молнию на джинсах.

- Ну, на! Бери! Наслаждайся! Тебе же только он был нужен!

Славка медленно поднял голову, и Алексей увидел, что глаза его полны слез. Он не рыдал, но слезы медленно текли двумя ручейками по его щекам.

- Леха, зачем ты так? - проговорил Славка тихо, но так, что у Алексея перехватило дыхание и часто-часто забилось сердце.

Его руки сами собой потянулись застегивать джинсы, а Славка опять опустил голову.

- Я... Я не знаю, - в замешательстве проговорил Алексей, - Ты же хороший парень... Почему? Зачем?! Зачем ты этим занимаешься?

-Я не могу по-другому, - глухо прозвучал голос Славки.

- Что значит - не можешь? Ты хоть раз пробовал?

- Нет.

- И не тянет?

- Нет.

- Ну... Я тогда не знаю... Ну, не может такого быть! Ты же нормальный парень!

- Не надо, Леха, - тихо сказал Славка.

- Почему ты плачешь? Я тебя обидел?

Алексей почувствовал, что у него самого немного повлажнели глаза.

- Ты первый человек, который со мной так разговаривает, - так же тихо проговорил Славка.

- А как же с тобой разговаривали другие?

- Меня били...

Алексей опять закружился по комнате. Он не знал, что сказать и что думать. Он вдруг почти органически ощутил, что ему перестало хватать воздуха. Вся лавина противоречивых чувств, разрывавших душу, вылилась в одно желание - вырваться отсюда.

- Слава, я пойду, - сказал он и начал одеваться.

Славка продолжал неподвижно сидеть на диване. Он только поднялся, чтобы открыть дверь. Газа его на Алексея не смотрели. Было вообще непонятно, куда они смотрят. Пустые, ничего не выражающие глаза. Неужели это они, те самые?

На пороге Алексей сделал попытку обнять на прощанье Славку, но тот безучастно отстранился. И тогда Алексей силой прижал его к себе:

- Прощай... И прости, - проговорил он и бросился в низ по лестнице.

В лицо ему пахнуло сыростью. Растаявший снег чавкал под ногами, и он еще долго блуждал, пока не выбрался, наконец, к Витебскому вокзалу.

Денег на такси действительно не было, и он пошел пешком. В памяти постоянно возникали моменты этого вечера. Никогда раньше не переживал он сразу столько противоречивых чувств. Алексей представил себе комнату, со следами былого пиршества на столе, и Славку, одного, обманутого в чувствах, на которые он сам подвиг его своей несдержанностью и пьяной эротоманией. Ведь сначала было так хорошо...

Действительно, было хорошо! Ему показалось, что он нашел, наконец, друга, с которым можно не просто провести время, а который воспринял его, как близкого человека.

И Славке, наверное, показалось тоже самое...

«Лех, а ты меня понимаешь? - вспомнилось ему, - Ты примешь меня таким, какой я есть? Чтобы про меня не узнал, примешь?»

Глаза Славки, когда он говорил это... И совсем другие глаза, когда он отстранился от него при прощании.

Алексей остановился, постоял минуту и решительно зашагал обратно. Он дошел уже до вокзала, долго пережидал поток машин, не прекращавшийся здесь даже ночью, потом шагнул, провалившись в лужу, выматерился про себя и это его отрезвило.

«Ну, и что я скажу сейчас, когда приду?» - подумал он.

Неожиданно до него дошло, что не знает даже, куда идти, поскольку не запомнил ни парадного, ни номера квартиры....

Постояв еще немного, он понуро поплелся к центру.

«Иди, ты свое дело уже сделал», - сказал он сам себе.

Прошло несколько месяцев, когда обстоятельства забросили Алексея в тот район города. Уезжал на Украину директор, и Алексею было поручено проводить его.

Выйдя из здания вокзала, он почувствовал, что ноги сами ведут его в том направлении. Он не помнил дороги, но как-то само собой нашел дом. Да, без сомнения, это был он. Только, как не похож он был на тот, что возник за пеленой снежинок той мартовской ночью...

Алексей вошел во двор, и присев на лавочку, закурил. Был солнечный летний день. Во дворе было тихо и безлюдно, лишь гуляли двое молодых мамаш с колясками. Алексей сидел, курил и сам не отдавал себе отчета, зачем сидит? Когда во дворе появлялся молодой парень, у него начинало часто биться сердце, и Алексей пристально вглядывался, вызывая из памяти знакомый образ.

«Господи, хоть бы не он...» - повторял он каждый раз про себя при этом.

Похоже, Господь внял молитве. Славку он так и не встретил. Ни в тот раз, ни в другой.

Только с болью в душе вспоминались иногда его глаза и тихая фраза:

«Леха, зачем ты так?»

И те же, и в то же время, совсем другие глаза, когда, тряхнув спадавшей на них челкой, там, в метро, парень, протягивая руку, сказал:

«Славка...»

Приходил он туда и еще несколько раз...

2.

И вот, волею судьбы, Славка стоял перед Алексеем. Прошедшие двадцать лет изменили его. Это был уже не тот худенький стройный мальчик, что встретился ему в метро. Тронула виски седина, появились морщины, но улыбка с легким наклоном головы и эта сохранившееся мальчишеская челка, спадавшая на лоб, придавали ему почти тот самый облик.

- Славка... - промолвил Алексей полувопросительно - полуутвердительно.

- Ты даже вспомнил, как меня зовут? - улыбнулся Славка.

- А ты забыл, как меня?

- Помню. Не знаю только, как к тебе обращаться? Может, только по имени отчеству?

- Не болтай. Обращайся, как раньше.

- Я называл тебя Лехой, но теперь...

- Так и называй.

- Теперь верю, что это ты, - опять улыбнулся Славка, - А то, на кладбище подумал - вроде он, а может, просто похож.

- Так ты узнал меня еще на кладбище?

- Показалось, что узнал.

- А что не окликнул?

- Я же говорю, не был уверен до конца. И потом, ты прошел такой неприступный.

- Чудной ты... Раньше не был таким.

- Просто не люблю быть навязчивым.

Разговор происходил там, где они узнали друг друга - у дверей автобуса, который давно уже катил по шоссе.

- Пойдем, сядем, что ли, - предложил Алексей.

Они уселись на заднее сиденье.

- Ну, расскажи, как жил все это время? - спросил Алексей.

- По-разному, - уклончиво ответил Славка, - А ты?