Страница 86 из 142
- Это не прелюдия к войне, - повторил Суклиазар. – Война мне не нужна и я не хочу умножать жертвы среди моих людей. На севере уже второе селение сожрали Древнейшие, а я ничего, слышишь, ничего не могу сделать! Напротив, этой свадьбой я хотел укрепить наши с Югом границы…. Виола не послушала меня. Но девчонка одумается, вернется и станет твоей женой, как и положено. По законам. По древним королевских обычаям.
- Люди платят тебе дань, оттого тебе и нужны другие земли, - усмехнулся Альдермаар, кладя ладонь на рукоять сабли. Увидев этот далеко не мирный жест, воины напряглись и сделали шаг навстречу.
- Не смейте, принц Альдермаар, оскорблять нашего короля. Не забывайте, в чьем замке вы находитесь! – процедил один из стражей.
- Не забывайте, кто ваш гость, - в тон ему ответил Альдермаар. – И что ему было обещано. Была обещана свадьба с наследницей Севера. И что же я вижу на следующий день? Сбежавшую принцессу и хитроумный план!
- Это не хитроумный план. Не перебивай меня, мальчик, и будь добр, выслушай, - холодно приказал Суклиазар, сверкая разноликими глазами.
Альдермаар невольно, от раздражения высунул язык.
- Нет, Суклиазар. Всю эту хитросплетенную ложь, что ты репетировал до моего приезда, слушать я не стану. Теперь я знаю правду. Ты хотел войны, - Альдермаар со звоном вытащил свою изогнутую саблю, сверкнувшую серой сталью на луче солнца, что пробился сквозь темную завесу туч, - ты ее получишь. Но здесь и со мной. Не будем подставлять под удары невинных людей. Мой спор с тобой. И я отомщу за это оскорбление.
- Опусти саблю, мальчик, пока не ранился, - предупредил его командир и так же медленно вытащил свой двуручный меч, с рукоятью, больше напоминающей крест с резкими чертами. По его приказу, мечи вытащили и остальные воины, шагая вперед и заслоняя собой своего короля.
- Не стоит проливать кровь, почем зря. Я прошу, успокойтесь, - произнес Суклиазар, но невольно его голос надломился. Зажав рот рукой, он отвернулся и наклонился, ощущая, как жестокий спазм скрутил его ребра и живот, а во рту образовалась противная склизкая густая слюна. Суклиазар собрался было уже выбежать из тронного зала, как его вырвало прямо на пол, а из глаз рефлекторно побежали искусственные слезы. Альдермаар, скривившись из-за очень неприятного зрелища и отвратительного запаха, отошел, отворачиваясь, чтобы его самого случайно не стошнило. Впрочем, внезапная слабость короля была ему только на руку, и поэтому он небрежно махнул пальцами.
- Убейте его! Он только кровью смоет это оскорбление. Никто не смеет предавать Юг.
Суклиазар ничего не видел и не слышал. Он стоял, наклонившись и зажмурившись, чтобы случайно не испачкать дорогие одежды, как-то отдаленно осознавая, что в зале сейчас разразилась кровавая жестокая и яростная бойня; что воины, пусть и в доспехах, сейчас, прикрывая его своими телами, гибнут, и падают на плиты пола, с предсмертными хрипами и разорванными глотками. Голова у Суклиазара закружилась, перед глазами начали мелькать темные мушки, постепенно заслоняя перед собой пространство, но он неведомо каким образом отогнал от себя это отвратительное ощущение. Рука сама по себе рефлекторно вытащила меч из ножен – теперь показавшийся ему невероятно тяжелым. Холодная сталь оттянула слабую руку вниз.
Суклиазар отбился от двух практически вслепую – инстинктивно, теми движениями, которыми в шестнадцать лет тренировался в поле. Уклонился, пытаясь вытереть рот от наполнившей его слюны. Именно в этот момент головная боль безжалостно обрушилась на него, меч выпал из ослабших рук, звеня стеклянной сталью на холодном, измазанной кровью, полу. Не обращая внимания на алые брызги, рубинами украсившие зеленые одежды, Альдермаар усмехнулся, вновь проверяя теплый воздух языком, и подошел к Суклиазару, который едва держался на ногах и уже смутно понимал происходящее. Шатаясь от головокружения, Суклиазар начал отходить, пока не уперся спиной о подоконник. Пол уходил у него из-под ног, и мужчина, схватив край вражеской сабли рукой, чем распорол ладонь почти до мяса, прилагал все силы, чтобы оставаться в сознании. Если он сейчас упадет – щадить его не будут. Он не выживет. Южане никого не щадят, и он это знал. Больного, слабого, калеку, ребенка, беременную женщину – им все одно. Это враг, а врагу нет пощады. Таково было их кредо. Этим они еше когда заслужили и уважение и трепет.
- Уйди… - процедил Суклиазар, чувствуя, как что-то липкое и густое ползет вниз к запястью и пропитывает черную ткань его рукава, делая ее тяжелой и мокрой. – Ничтожество….
- Я ли, - медовым голосом произнес Альдермаар и, резко дернув саблей, занес ее над Суклиазаром, зная, что вся стража перебита, а король слаб из-за болезни и не сможет защитить себя….
Суклиазар видел, как сверкает на солнце серая сталь, видел, как резко опускается. Но в последний миг его веки сомкнулись сами собой, и он упал на пол, еще не ощущая смертельного удара.
* * *
Шум холодного грозного прибоя отдаленно напомнил ему о жизни. Соленый влажный воздух, оседая на руках и губах, напомнил о том, что он еще может дышать и ощущать. Резкий запах, ткнувшийся в нос чем-то мокрым и мягким, привел его в смутное сознание, затуманенное болью и тошнотой. Он дернул головой, пытаясь придти в себя, и отвернулся, медленно открывая глаза. Чужой враждебный шум заполнил собой все пространство, где-то закричала птица. Таких истеричных криков он еще не слышал. Соленый и сырой воздух пах чем-то неприятным и будто бы подгнившим. Кто-то, ласково положив руку ему на горячий лоб, продолжал держать сложенную марлю, пахнущую едким раствором, у носа, раздражая его обоняние. Дернувшись, Суклиазар оттолкнул от себя обе настойчивые руки, пытаясь не дышать глубоко. На лицо ему брызнули ледяной водой, и он фыркнул, теперь понимая, что под головой нет подушки, и он лежит на чем-то твердом, шершавом и неровном. На руку ему село какое-то насекомое, но после сразу же исчезло, снесенное порывом прохладного соленого ветра. Приоткрыв глаза, сначала он увидел размытое темно-коричневое пятно, а после, когда зрение вернулось к нему, понял, что это большой шершавый валун, чуть накрененный. Недалеко были еще камни; шумя, волны накатывали на прибрежные скалы и, разбиваясь, омывали их, делая скользкими и дурно пахнущими. Суклиазар повернулся, пытаясь рассмотреть лицо человека, склонившегося над ним. Темные волосы, как всегда забранные на затылке, лишь две пряди свисают со лба, внимательные обсидиановые глаза, всегда лучащиеся теплом и добром без капли корысти.