Крылья. Пробуждение

- То, что случилось. То, что я узнал со слов Амритаэла.

- Как он, кстати?

- Безвылазно сидит в своих покоях. Заперся, ни с кем не говорит, не отвечает, не открывает, не принимает еду. Сива-Нурин сидит под его дверьми, и умоляет выйти, но Амритаэл он… не слышит его.

- Смерть короля сломала его.

- Да, - Эрэ кивнул, глядя на свой флейту. Проведя пальцами по царапинам на теплом дереве, он после небрежно бросил ее на стол. – Я не могу найти слов, чтобы утешить его. Я не могу найти слов, чтобы вдохновить всех, кого считал своими детьми и учениками. Это…. Это подкашивает меня. Пока мы сидим здесь, в безопасности, гибнут люди. Не только от Древнейших. Гибнут от лжи, которой верят. Потому, что ложь это яд. А противоядие от него иногда даже горше.

- Значит, нужно это все остановить. Кровью, свободой, всем, чем угодно. Это ведь…. Наш долг. Так сказать. Магов, королей. Если возникает проблема, они ее решают, - усмехнулся Таэнор. – Так уж… заведено.

- Я хочу попросить тебя, чтобы ты сказал им свое слово, - Эрэ-Аэрата повернулся к юноше.

- Ты думаешь, я смогу это сделать?

- А кто может их сплотить? Ты ведь именно за тем и приехал. Я уже пытался. Ллиарэс? Он в одиночестве бродит и думает, как бы ему вырезать еще пару человек. Амритаэл? Он только что потерял своего короля, ему нет дела до мира и того, что с ним станет, и я прекрасно его понимаю. Жизнь потеряла былые краски, и я не могу их вернуть. Виола? Ее изнасиловали и едва не убили, она, так же, как и Амритаэл, потеряла близкого человека, и до сих пор отходит от шока. Тээа озабочен своим народом и его благополучием, на чародеи не приподнесут ему на блюдечке земли. Его соглашение с тобой, не с ними. Он поможет, но сейчас он ничего не сделает. Кару? Кто будет слушать старого менестреля?

- А я вообще умер, – огрызнулся Таэнор нервно. – Почему все что-то от меня требуют, но ничего не хотят дать взамен? Если я попрошу восстановить мое королевство, кто-нибудь кинется это делать? Разумеется, нет. Так почему я должен?

- Пото….

- Я не верю в пророчества, ты это знаешь. То, что сказал тот маг с Запада, который служил еще моему деду, уже ничего не значит.

- Я дам тебе то, что тебе необходимо. Надеюсь, и ты дашь то, что я прошу. Заметил, что твои ножны пустуют, - спокойно произнес маг, взглядом закрывая окно. Чародей потер руки одна о другую и подышал на них теплым дыханием, чтобы разогреть кровь – пусть они был бессмертным, но раз от раза кровь переставала греть, и тело становилось холодным, будто у умирающего человека. -  Расскажи, что случилось? Как потерял клинок?

- Я… - Таэнор запнулся, но внимательные глаза чародея, меняющиеся цветом от обсидианового до молочно-белого, глядели проницательно, будто в душу, поэтому юноша решил не лгать. – На нас напали твари в лесу. Там, когда я первый раз встретился с Кайо. Первый и последний. Меня одолела боль. Боль, ненависть и гнев. Единожды. Тварь вылезла. Понимаю, я не должен был позволить чувствам владеть мной, но позволил, - горько произнес Крылатый юноша, и в его голубых глазах чародей уловил искреннюю вину. -  В тот момент, когда тварь ударила маму, и она отлетела в сторону, я понял, что, если она вылезет наружу из своего логова, то перебьет всех. Я не смогу ее остановить, и убить не смогу, и спасти не смогу никого. Даже себя. Поэтому бросился на нее сверху. Меч сломался, когда я решил пробить ей череп. Обломок после выкинул, нож и меч мамы и Кайо оказались погребены вместе с ними же, а обирать трупы, - Таэнор осклабился, - я не приучен.

Чародей, внимательно выслушав его, молчал, глядя не на Таэнора, а куда-то дальше него. Молчание затянулось, чародей, казалось, позабыл и вовсе о его существовании, так, что Таэнор, занервничав, несколько раз обернулся, чтобы убедиться, что за ним никто не стоит. Но тут маг приоткрыл посеревшие губы. Он спокойно развернулся к высокому шкафу и, порывшись, вытащил из него длинный сверток, который держал на руках обернутым в несколько слоев приятной черной лоснящейся атласной и бархатной ткани. Неуверенно протянув руку и чувствуя странное покалывание в пальцах, Крылатый юноша протянул руку к свертку и, отодвинув слоя ткани, ощутил, как затрепетало сердце.

В руках чародея оказался меч – длинный, не лишенный изящества и своеобразной холодной красоты смертельного оружия; скованный настолько искусно, что Таэнор был уверен – стоит ударить этим мечом и сталь звонко запоет. Она будет рубить сразу, нанося смертельный удар один раз. Но сможет и защитить, никого не покалечив. Он представил идеально чистое лезвие, измазанное бархатными кровавыми подтеками, но даже от этого не было отвращения – кровь шла этому мечу так же хорошо, как и солнечный свет. Он скользнул медленным взглядом к рукояти.  Изящная гарда повторяла форму крыл, перекрещенных между собой – серых и блестящих, а посередине покоился выпуклый диск, который отражал свет и человека, склонившегося над мечом, правда, немного в искаженном виде.  Таэнору хватило лишь одного взгляда на рукоять такого шикарного клинка.

- Это…

- Это Последняя Честь, - спокойно произнес чародей, будто подтверждая догадку мальчика, хотя тот и понятия не имел, что у меча такое имя. – Этот меч принадлежал роду Крылатых еще во Вторую Эпоху от создания Риясэ.

- Кто его ковал? – спросил Таэнор скорее подсознательно, чем осознанно. Сказались уроки матери, спрашивать, кто и как ковал, наверное, чтобы быть уверенным в том, что меч при всей своей красоте не сломается в нужный момент.