Страница 117 из 142
Он стоял рядом с Виолой, глядя на умиротворенное лицо мертвого короля, на ложе из сухих веток, сложенных настолько красиво и искусно, что сложно было поверить, что все это сгорит дотла. Он ожидал, что Темный предсказатель сожжет тело, но вперед вышел Амритаэл. Спокойный. Без эмоций, с каменным лицом. Он тихо произнес заклинание, и огонь ласково лизнул ветку. Одну, вторую, затем затрещал, охватывая последнее ложе Северного короля. Виола заплакала снова. Теперь она плакала почти всегда, не в силах перебороть эту боль, не в силах справиться с ней, и Таэнор ее понимал. То же самое он чувствовал, когда не стало Ару, пусть он и не видел, как пламя поглотило ее. Когда она ослабла, он увел ее, с ее же позволения, увидев, что у костра остался, молча, стоять один лишь советник. Амритаэл медленно опустился на колени, едва ли не касаясь лицом огня, сжал пальцами снег, не обращая внимания не то, что грязь и талая вода забивается под ногти. Он не сдержал слез. А после – отчаянных криков.
Но теперь поле было пустым. От тела короля ничего не осталось, лишь короткий бугорок, который тут же засыпало снегом. А Таэнор стоял у окна уже около получаса, снова проснувшись от наставлений отца, который сидел во сне на этом самом подоконнике. Кровь из его ран на крыле и груди, стекала, капала, крася пол будто драгоценными рубинами, и теперь Таэнор в который раз поглядел себе под ноги, убеждаясь, что наяву пол девственно чистый, без единого алого пятнышка.
- Я полетел. У меня получилось.
- Я знаю. Все, что с тобой происходит, будто происходит и со мной. – Раэнэл опустил голову, заглядывая куда-то вниз, за окно. – Когда страшно тебе, страшно и мне. Когда умерла Ару на твоих глазах, она умерла и на моих…. Я чувствовал твою потерю, и она была моей. Когда ты полетел, я чувствовал твой триумф.
- А когда я умер? – Таэнор сел на кровати, свешивая ноги, и поглядел на отца.
- Я умер дважды. И дважды возродился. Тебе еще рано умирать, но Лариат дал тебе лишь один шанс. Больше его не замолить, не задобрить…. Не одарить.
- Да, я знаю. А Ару…. Ты видел маму, когда она умерла? Ты можешь видеть ее там, в чертогах у Лариата?
- Нет, - Раэнэл спрыгнул с подоконника, расправил и сжал худые костлявые крылья и после и вовсе не тал держать их вертикально, и бросил, позволяя беспомощно волочиться по полу, как ткань старого и уже совсем ненужного плаща. – Он разделяет влюбленные сердца. Мы достаточно побыли вместе, когда были живы. И не будем рядом в его чертогах.
- Она была твоей первой женщиной?
- Нет, - без тени смущения ответил Раэнэл, подходя и садясь рядом. – Были и другие. Но она была первой, которую я полюбил. И ты – мой первый и единственный ребенок. Тебе пора.
- Куда это? – испуганно спросил Таэнор, глядя в лицо отца. Сейчас оно казалось ему прекрасным, несмотря на шрамы, и царапины, которые уже никогда бы не затянулись.
- Лететь. Нужно еще раз, когда ничего не мешает. В прошлый раз тебя подгонял страх, страх же заставил тебя оторваться от земли, но он же и погубил. Ты забыл о том, что находился у тебя за спиной. Теперь рядом никого не будет.
Раэнэл поднялся. Несмотря на сутулость и неровную походку, на удивление он сохранил гибкость воина. Он резво взобрался на подоконник, выпрямляясь в полный рост. Таэнор неуверенно поднялся и пошел к нему. Но стоило ему приблизиться на расстояние вытянутой руки, как отец хитро подмигнув, развернулся и выпал спиной из окна.
- Дурацкие сны, - прошептал Крылатый, невольно снова глядя вниз, на сугроб под окном. Он был белым, без единого пятнышка и вмятины. Никто не упал в него, никто даже не ходил на этой поляне. В дверь постучали дважды, а затем в комнату зашел Ллиарэс. С зачесанными назад светлыми волосами, в чистой темное одежде и перевязанными запястьями. Теперь, когда его руки не были по локоть в крови, а в глазах не горело желание убивать все, что имеет красный цвет, Таэнор увидел его в другом свете.
Ллиарэс был молод. Его светлое лицо выдавало в нем такого же, как и Таэнор, юношу. Гибкий, смертоносный, как змея, но сейчас такой спокойный и умиротворенный, уверенный, что здесь никто не посмотрит на него косо, никто не станет кричать, проклиная его и весь его род до седьмого колена.
- Я был у Учителя, - бросил Ллиарэс, сводя руки за спиной. Как ни странно, стоило ему выспаться, и его осанка приобрела другое положение.
- И что он?
- Эрэ знает, что я сделал. Что я убивал людей. Жрецов. Не только мужчин, но и детей и женщин. И девочек. Всех, - Маг поджал губы, будто извиняясь, но юный Крылатый знал, что Ллиарэс никогда не почувствует вины за то, что сделал.
- Наказал ли он тебя?
- Нет, - Ллиарэс качнул головой. – Я ожидал изгнания, Таэнор. Тех, кто убивает людей в таких количествах ждет... кара. Не просто людей, но и… детей. А я убивал всех, без разбора. Из-за того, что они порочили мою.. кхм… нашу веру. Он не наказал и не изгнал меня. Даже не укорил. Сказал, что они, эти люди, были вольны выбрать свой путь, а я был волен…. Стать концом этого пути. Так он меня назвал.