Страница 107 из 142
- Лучше оставить его. У вас еще будет время поговорить. А пока что нужно найти кого-нибудь… Кто дал бы пищи. Питаться крысами мне, если честно, уже надоело.
* * *
Молодой маг стоял у стола, безучастно наблюдая за кипящей жидкостью, и держа руку над колыхающимся паром, от которого мокла ладонь. Необходимо было кипятить это зелье пять минут, и все эти пять минут чародей держал то одну, то другую руку над колбой, позволяя пару впитываться в кожу. Убрав разъяренный бушующий огонь, Сива-Нурин поглядел на свои руки и незаметно и самодовольно дернул губами. Морщины, изувечившие его ладони, исчезли без следа, и теперь руки стали выглядеть красиво и молодо.
В отличие от остальных чародеев, блюстителей вечного и постоянного порядка, в кабинете у Сива-Нурин всегда был грандиозный хаос, и потому, мало кто из колдунов заходил к нему. Такое обилие разбросанных вещей никак не вязалось с их аккуратностью и расчетливостью. Длинный стол был завален всеми возможными стеклянными колбочками, запечатанными пробирками, вазами со странными густыми жидкостями и прочим-прочим, что могло понадобиться мастеру по зельям.
На заваленный стол, прямо с краю, ловко запрыгнул кот с длинным хвостом и изящными лапами. Остроносое умное животное было черным, с несколькими белыми пятнами на спине, боках и груди, и порой Сива-Нурин задумывался, кот ли это вообще. Мурлыча, пушистый любимец белого мага, выгнув спину, боднул головой локоть мужчины и тот, улыбнувшись, провел рукой, гладя кота от головы к пояснице. Кот, громко мурлыча, лизнул руку чародея и, дернув хвостом, спрыгнул со стола и затерялся где-то среди огромной кипы сваленных в кучу вещей. Донесся стук в запертую дверь. Чародей коротко обернулся через плечо и тихо спросил:
- Кто?
- Открывай, светлый отшельник, - недовольно донеслось с другой стороны и Сива-Нурин, тяжело вздохнув, небрежно махнул рукой, заставляя ключ в скважине провернуться дважды.
Светлый Отшельник это было его клеймо, которое, непонятно почему, приносило ему мрачное удовольствие. И поставила ему это клеймо она. Его подруга Алава – двадцатилетняя девушка светлой стороны, а с ней же, всегда ходил и ее лучший друг – Анорэл – приверженец темной стороны, и к тому же ярый мазохист, любящий резать не руки, как все темные маги, а другие части своего тела. Поэтому на его длинной шее и странном подбородке красовались шрамы от порезов, и отчасти в этом была своя мрачная эстетическая красота. Анорэл был одногодкой с Сива-Нурин, и понимал его гораздо лучше бойкой девушки, которая всегда ходила в длинном плаще и с задранным подбородком, держа две беспалые перчатки из оленьей кожи за поясом на талии. Анорэл, как и все темные маги, облачался в черный цвет, и мантии презирал откровенно, заявляя, что они мешают ему. Длинные рукава мешают колдовать, на них застывают бурыми пятнами капли крови, подол вечно цепляется за что-то, волочится и загрязняется, да и сам вид мантии никак не привлекал его. Поэтому темный маг носил длинную шелковую рубашку с длинным вырезом на груди, подпоясывался кушаком, с правой стороны которого всегда торчала изогнутая шершавая рукоять кинжала – Анорэл был левшой. Алава же пыталась приучить своего друга к их традиционному наряду, но Анорэл был очень упрям и пока что не поддавался на уговоры накинуть на плечи прекрасную накидку. Темный предсказатель встретил их на Юге, поручил их обоих по обоюдному согласию одному из старых бывалых чародеев, чьи тела уже давно похоронены в земле, а тот обучал их всему, что умел сам. Совсем недавно друзья, тесно переплетенные нитями судьбы, похоронили и своего учителя на кладбище прямо за замком, куда никогда не ступала нога обычного человека. Среди крестьян ходили поверья, что чародеи убивают друг друга из любви, когда приходит время умирать, но это было ложью. Маги были такими же людьми из плоти и крови, и смерть от старости была для них такой же естественной, как и у крестьян или королей.
Анорэл, зайдя в кабинет к Сива-Нурин, вытащил свой клинок и положил к другу на стол, как знак того, что он пришел с миром и без единой злой мысли. Сива-Нурин устало поглядел на них. Алава сверлила его любопытным взглядом, а затем, не выдержав, звонко выпалила:
- Ну, давай рассказывай! Старый Лэлар обмолвился неаккуратно, что ты ухаживаешь за больным королем! Королем Севера!
- Ну, ухаживал, - произнес Сива-Нурин, беспечно пожал плечами. – Но, похоже, что ему не нужна помощь отравителя.
- Сомневаюсь, что он знает, что яды у тебя в почете. Или наоборот, - Анорэл коротко зевнул и качнул подбородком. – Что там было-то? Нас к нему не пускают. Какой он из себя?
- Больной ослабший мужчина, которому пришлось много чего перенести. По глазам его видно. Он устал, измучен и вымотан ожиданием чего-то невероятно важного для него. Болезнь его доконала в конец.
- А что за болезнь?
- По бледному оттенку кожи и худобе видно, что тяжелая. Но я не спрашивал, какая болезнь. Посчитал, что это будет бестактно и невежливо. Я предложил ему уникальное зелье, придуманное мной же, а он отверг….
- Может быть, его пытались отравить, и теперь он ко всему подозрительно относится? – предположил Анорэл, ленивым взмахом руки сбрасывая вещи Сива-Нурин с кресла прямо на пол, и занимая это место. Алава укоризненно покачала головой, но сам светлый маг остался, более чем равнодушен к такому отношению к своим вещам. И отчего-то глядя на горочку сброшенных вещей, среди которых была и одежда, и походная котомка, и какие-то магические браслеты, он почувствовал себя этими вещами. Вещью, которая никому не была нужна, и ее передавали из рук в руки, пользовались, развлекались, бросали, подбирали, и снова бросали. И сейчас ее сбросили с кресла на пол, чтобы поднять потом, и перенести в другое темное место чтобы, забыть до тех пор, пока эта вещь не понадобится. А если не понадобится, оставить ее пылиться.