Чего хочет Даша?

Иногда после работы Даша чувствовала себя старой резиновой грелкой, надтреснутой и поэтому холодной, а значит неспособной согреть ни себя, ни кого-то еще. Дома ее хватало лишь на то, чтобы упасть на кровать и забыться сном. Счастье, что на улице стояла ранняя осень, и не было нужды в верхней одежде, а значит и срочной необходимости раздеваться.

В один из таких дней, стоило девушке задремать, как над головой раздался настойчивый мамин голос:

– Твой телефон звонит уже второй раз, – Даша заныла и открыла один глаз. Над ней покачивалась ее собственная сумка, издавая приглушенные звуки. – Извини, дочь. Но, возможно, это что-то срочное.

Другая мать, возможно, проигнорировала бы звонки, давая возможность дочери отдохнуть хоть немного, но Елена Валентиновна с огромным почтением относилась к медицинским профессиям, и считала врачебный долг священным. Однако рыться в чужих сумках не любила, поэтому терпеливо ждала, пока Даша выудит из «женских закромов» сотовый.

Девушка не сразу сообразила, что заведующая требует ее немедленного присутствия в отделении.

– Прямо сейчас? Я только что зашла в дом.

Проморгавшись, посмотрела на часы. Почти шесть вечера.

– Больше некому. Меня вызывают на срочное заседание. Дежурный врач заболел. Другие – вне связи. Маркович придет к восьми. Если дозвонюсь, может. и раньше. Рекомендую вызвать такси. Пациентка сложная и требует помощи.

Женщина нуждалась не только в помощи, но еще и в ванной, одежде, еде и расческе. А еще в доме. Пациентка оказалась особой неопределенного возраста и без определенного места жительства. Ее койку установили в коридоре, поскольку другие больные отказывались лежать рядом с бомжом. Оценив обстановку издали и не зная, с каким заболеванием придется столкнуться, Даша вооружилась маской и резиновыми перчатками, предложенными медсестрой, и под ее сочувственным взглядом решительным шагом направилась к пациентке.

Закрытые глаза, серое лицо, грязные руки поверх простыни… Лишь часто подрагивавшее одеяло над грудной клеткой свидетельствовало о том, что женщина жива. Даша потянулась рукой к шее в поисках пульса.

– Смелая девочка, – неожиданно раздалось над ее ухом, и Даше сразу стало спокойнее. Явился Маркович, значит, все образуется. И она не наделает ошибок. – Подвинься-ка.

– Хорошо, что вы пришли, – неожиданно для себя выпалила девушка и смущенно покосилась на Марка. Тот хохотнул и принялся за работу.

После того, как они закончили осмотр, Павел Павлович оглядел Дашу и скомандовал:

– А теперь – в душ. Кроме запущенной пневмонии, у дамы точно есть чесотка и вши. Я сделаю несколько распоряжений и тоже вымоюсь.

Даша застегивала бюстгальтер, стоя рядом с двумя кабинками, когда услышала, как скрипнула входная дверь.

– Минуточку! Я почти закончила! – крикнула она, и дверь закрылась.

Торопясь, Даша никак не могла справиться с крючками. Неожиданно почувствовав теплое дыхание на своей шее, замерла. И крик на ее губах – тоже.

– Я помогу.

Марк!

Волнением перехватило горло. Даже если бы она хотела, то не смогла бы ничего произнести. И что она могла сказать? Точнее, должна. Уходите, и немедленно? Зачем он вошел? С какой… целью?

И она молчала. Даже убрала руки, позволяя справляться с крючками ловким пальцам. А еще ждала чего-то.

Глупая гусыня!

Все оказалось настолько необычным, что Даша совершенно растерялась. Вдруг поняла, что ей нравится, как этот мужчина дотрагивается до ее спины, легко проводит вдоль позвоночника – до трусиков, и там задерживается. Как губы едва-едва касаются шеи, посылая несчетное количество импульсов во все уголки девичьего тела.

Она задрожала. Невольно, но заметно. И Марк убрал руки. Отошел на шаг.

– Спасибо, – пробормотала Даша, не зная, как обернуться. Не понимая, за что благодарит.

Как теперь посмотреть в глаза Марковичу?!

– Я включил кофеварку. В микроволновке – какая-то запеканка. Беги.