Страница 67 из 224
- Догоняйте, черепахи!
Евангелион хитро прищурился, и со словами:
- Сейчас посмотрим, кто тут черепахи!- стукнул черного коня стременами в бока. Конь слегка вздернул голову, и тут же перешел на размашистую рысь, нагоняя коня Алеши, скачущего впереди.
Агния, вцепившаяся в друга довольно заулыбалась, когда черный конь наконец настиг коня Алеши. А с другой стороны, слева от них показался радостный Феликс, на рыжей кобылке. Евангелион наградил Алешу ехидной улыбкой, и с усмешкой спросил:
- Ну и кто тут черепахи?
Алеша хитро сощурился, покосившись на друга и задумчиво заулыбался, посмотрев на уходящую вперед дорогу. Резко перестав облегчаться в седле, мальчик убедился в том, что его серый конь идет рысью энергично и внимательно. И мгновение спустя резко впечатал пятки в бока коняшки, громко крикнув:
- Хэй!
Конь тут же вытянул шею, и резко перешел на резвый галоп, оставляя остальных позади. Сидящая позади Алеши Ася взвизгнула от страха, крепче сжимая мальчика руками.
- Черепахи!!!-донесся до опешивших от неожиданности друзей громкий, и полный восторга удаляющийся крик Алеши. Который перемешался с громким стуком копыт его бегущего коня.
- Это не надолго!-громко прокричал в ответ Евангелион, и тут же впечатал пятки в бока черному коню. Агния, обхватившая его мертвой хваткой, зажмурилась от страха и громким, почти паническим голосом прокричала, перекрикивая громкий стук копыт лошади:
- Не надо! Пожалуйста, остановись!
- Не бойся!-громко отозвался Евангелион, привстав в седле и посвятив все свое внимание дороге, и скачущему вдалеке Алексею.
Он впервые ощутил настоящее опьянение от верховой езды, скорость и силу, когда конь несется над землей, а ветер свистит в ушах. И понял одно: ничто не может сравниться с ощущением полета, когда ты летишь на лошади, пригнувшись к разметавшейся гриве.
Сердце Агнии бешенно забилось от страха, и она крепче вцепившись в Евангелиона заверещала, чувствуя как начинает подпрыгивать в седле. Встречный ветер трепал их волосы, а конь все мчал и мчал вперед, по широкой степной дороге, стараясь догнать коня Алексея. Изо всех сил обхватив руками друга, Агния временами закрывала глаза, чтобы не видеть несущуюся внизу землю. Но тогда четче слышала гул копыт, и подбадривающие возгласы - гэй, гэй! А когда неожиданно у коня наступила фаза подвисания, и он полетел над дорогой, Агния не удержавшись закричала еще сильнее. Чувствуя, как все внутри замирает на несколько долгих мгновений.
Солнце медленно клонилось к горизонту, окрасив небо в золотые цвета заката.
Амалия и Клавдия в это время сидели на траве, опираясь спинами о крепостную стену, и наблюдали за летящими по дороге лошадьми с большим интересом. Часовой по прежнему стоял у ворот, с легкой улыбкой наблюдая за скачками, устроенными детьми.
- Вот оно. Детское, безмятежное счастье.- мечтательно протянула Клавдия, не сводя взгляда с детей и прибавила:
- Несутся себе на коняшках, и горя не знают. Чего им еще для счастья-то нужно?
Амалия томно вздохнула, и негромко проговорила:
- Не знаю, как им, а вот мне лично для полного счастья не хватает спокойствия вокруг.
Седые брови Клавдии недоуменно поползли вверх, и она пытливо взглянув на женщину, спросила:
- Чего у вас уже стряслось?
Амалия обхватила себя руками, и опустив глаза тихим, грустным голосом ответила:
- У нас серьезный конфликт назрел.
Клавдия тут же наклонилась так, чтобы лучше видеть лицо женщины, спрятанное в упавших на плечи волосах, и недоверчиво проговорила:
- Да ладно тебе. Все же хорошо. Уже восемь лет прошло, а у вас по прежнему все тихо. Что еще за конфликт-то такой?
Амалия резко подняла голову, откинув в сторону длинные, седые волосы, и посмотрев на старушку печальным взором негромко ответила:
- Брат Агнии, Рамзул каким-то образом узнал о том, что Владислав-отец полукровки. И теперь этот несмышленый дурак одержим жаждой отомстить.
На морщинистом лице Клавдии появилось четко выраженное потрясение, и она прикрыв рот ладонью с ужасом выдохнула:
- Быть не может! Неужели прознал?!
Амалия утвердительно кивнула, и тихо продолжила:
- Кто-то доложил ему. Но кто именно, я пока не знаю. Проблема в другом: Рамзул хочет отомстить за смерть родителей, прикончив Евангелиона. Мне велено присматривать за ним и Агнией. И всячески присекать любые попытки Рамзула хоть как-то навредить мальчику.
Затем женщина сделала тяжелый вдох, и выдохнула:
- Именно поэтому я везде хвостом за девочкой хожу.
Потрясенная до глубины души Клавдия даже побледнела. А ее гнусавый голос стал едва слышным:
- Неужели старейшины не могут повлиять на мальчугана? Ведь, если Влад жив, то когда он узнает о покушениях на сына...
Но Амалия тут же перебила старушку:
- Они пытаются. Но Рамзул- он же ненормальный! Ему жажда мести кровавой пеленой глаза застлала, и -море по колено!
Глаза Клавдии от безудержной тревоги становились все шире. А женщина сделала глубокий вдох, и положив ладонь на ее плечо решительно изрекла:
- Теперь мой долг- сделать все возможное для того, чтобы ни один волос не упал с головы Евангелиона. И я его выполню. Чего-бы мне это не стоило.
Ее полный грусти взгляд скользнул по дороге, где все еще резво скакали кони, и громко кричали дети. А затем вдруг зацепился за мчащего впереди всех, черного коня. На котором сидели Евангелион и Агния. Клавдия проследила за взглядом Амалии, и тихо проговорила:
- Вот знаю я вас-оборотней вдоль и поперек. Вы- нелюдимые, хищные, кровожадные. Почти такие-же, как и вампиры. А вот смотрю на Агнию, и не верю до сих пор, что она-одна из вас.
- Агния- другая.-тихим голосом отозвалась Амалия, не сводя взгляда с белокурой девочки, прыгающей в седле летящего по дороге коня,- Она слишком человечна. Какой была ее мать. Старейшины считали по началу, что это пройдет со временем. И она станет более жестокой и нелюдимой. Но они ошиблись. Для нее друзья- дороже родного клана. И она не остановится не перед чем, продолжая и дальше защищать их от таких, как мы. - она вдруг запнулась, и опустив глаза добавила печально, и почти шепотом: