Страница 109 из 224
- Что случилось, дитя мое?- встревоженно спросил Даниил присев на край кровати, и протянув руки к дрожащему внуку.
Евангелиона била дрожь. Все тело горело изнутри, но замерзало снаружи. Голова кружилась, а тревожные голоса мужчин доносились до него, словно издалека. Игнат быстро присел на кровать, напротив мальчика, и положив руку на его плечо оторопело спросил:
- Тебе что-то приснилось? Что именно?
Евангелион приложил ладонь к груди, и оказавшись в объятиях настоятеля тяжело задышал.
- Мне снилась мама,- тихим, слабым голосом отозвался мальчик, сильнее прижав ладонью крест к груди. Голова вновь пошла кругом, а воспоминания сна начали возвращаться. Евангелион снова содрогнулся, а грудь сдавил спазм, мешая сделать вдох. Даниил ласково провел ладонью по его спине и тихо, мягко произнес:
- Все хорошо, мой мальчик. Это был всего лишь сон. Все закончилось.
Евангелион сделал осторожный вдох, и чуть отстранившись от настоятеля, хрипло пролепетал:
- Это был очень необычный сон, отец Даниил. Мне снилась ночь, когда я появился на свет...
- Что?!-глаза Даниила в ужасе широко распахнулись. Не веря услышанному, мужчина ошеломленно покачал головой, и переглянулся с сидящим рядом Игнатом.
- Но, как такое возможно?- растерянно спросил Даниил, обращаясь к другу. Игнат резко нахмурился, а выражение его лица стало серьезным. Внимательно посмотрев на испуганного, вымученного Евангелиона, Игнат открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но тут же оборвал себя, и махнув рукой слез с кровати. Даниил обернулся, чтобы проследить за ним. А на его потрясенном лице все еще читался немой вопрос.
Игнат тем временем молча подошел к столу, на котором стоял подсвечник, с пятью зажженными свечами, и аккуратно сложенная стопка книг. Его взгляд зацепился за книгу, лежавшую сверху. Большую, в черном, кожаном переплете. Наклонившись к стопке, мужчина протянул руки, и взяв ту самую книгу, что привлекла его внимание резко обернулся.
- Читал?- спросил он у Даниила, продемонстрировав книгу в своих руках. Даниил оторопело моргнул, но кивнул. Игнат с легким стуком вернул книгу на стол, и тяжело осев на стоящий рядом стул, устало произнес:
- Это был не сон. Скорее всего- воспоминание.
Даниил вскинул седые брови, и изумленно выпалил:
- Воспоминание? Но, как такое возможно?
Игнат сложил руки на коленях, и посмотрев на друга, со знанием дела изрек:
- Дампиры обладают отменной памятью. И могут помнить даже момент собственного рождения. И то, что видел мальчик, ни что иное, как воспоминание, с перемещением в прошлое.
- Что за чушь?- возмущенно произнес Даниил, вставая на ноги и прибавил:
- Такого не бывает! Невозможно...
- Иногда невозможное - очень даже возможно.- перебил его Игнат, смерив суровым взглядом:
- Тем более, что твой внук- на половину вампир. Если ты действительно читал ту книгу, что я давал тебе, ты должен понимать, о чем я толкую.
Евангелион удивленно наблюдал за мужчинами, слушая весь негромкий разговор. И слабым голосом, изумленно произнес:
- Получается, то, что я видел- было на самом деле?
Даниил тут же обернулся. И вместе с Игнатом заинтересованно уставился на мальчика.
- А теперь расскажи нам, что именно тебе снилось.- мягко попросил Евангелиона Даниил, отстраняясь.
Евангелион обхватил руками подтянутые к груди колени, и тяжело вздохнув, негромко поведал мужчинам о своем сне. Чем больше те его слушали, тем сильнее вытягивались в ошеломлении их лица. Когда же ребенок закончил свой рассказ, он неожиданно поведал Даниилу о том, что видел мать, перед тем, как очнулся. Лицо настоятеля резко побледнело, а в широко раскрытых глазах читался неподдельный испуг.
Игнат же, наоборот, даже не удивился. Встав на ноги, мужчина подошел к кровати и остановившись рядом с потрясенным Даниилом, настойчиво сказал:
- Послушай меня внимательно, Евангелион.
Мальчик посмотрел на него мокрыми от слез глазами, в которых читались страх и боль одновременно. Руки все еще слегка подрагивали. Игнат присел на край кровати рядом с ним, и обняв мальчика за плечи, настоятельно изрек:
- Запомни, что твои эмоции - не стабильны. Любой страх, отчаяние или же злость могут вылиться необратимыми последствиями. Я понимаю, что сейчас творится у тебя в душе. Тебе больно и страшно. Но ты должен сделать все, чтобы успокоиться, как можно скорее. - мужчина повернулся так, чтобы лучше видеть ребенка, и всмотревшись в его испуганное лицо, добавил:
- Это не просто- я понимаю. Но ты справишься. Старайся не думать о том, что ты видел, и что тебе снилось. Думай о хорошем. О друзьях, близких. О тех, кто жив. Ты и сам прекрасно понимаешь, что произойдет, если ты снова сорвешься. Поэтому сделай то, о чем я прошу- в первую очередь ради себя. И тех, кто тебе дорог.
Евангелион медленно кивнул, в знак согласия. Но в ту же секунду перед глазами снова сплыли воспоминания из сна. Дыхание Евангелиона резко оборвалось. Грудную клетку резко сдавило обручем жгучей боли, и мальчик не смог пошевелиться, вдруг став задыхаться, пригнув голову к коленям.
Даниил резко схватил его за плечи и затряс, испуганно выпалив:
- Евангелион! Что с тобой?!