Страница 104 из 139
- Да понимаете вы, что такое жена? Ее же вынесут сейчас!
- А раз жена, так смотреть за ней лучше надо было! - прикрикнул капитан. И вообще, с вами тоже надо разобраться. Не исключено, что придется вам проехать с нами.
- Брось ты, Петрович, - сказал второй милиционер, усатый и тоже в капитанских погонах. - Жмурики-то уже второй свежести. Подойди-ка на пару слов...
Он отвел первого капитана в уголок и что-то зашептал, показывая руками по сторонам.
- Вам, гражданин Чернов, смысла в больницу сейчас ехать нет никакого, вкрадчиво сказал усатый, закончив переговоры с коллегой. - Вас туда и на порог не пустят. Не полагается категорически. А завтра с утречка позвоните вот по этому телефончику, спросите Семена Витальевича, завотделением, и вам в лучшем виде все расскажут, захотите - так и покажут. А сейчас вы здесь нужнее. Пойдемте-ка обратно в комнату. Понятые, тоже туда! Да вы не тряситесь, там проветрено, не так смердит.
- Я хоть до машины ее провожу, можно? - сказал присмиревший Павел.
Усатый подумал и сказал:
- До машины можно. И сразу обратно. Ее выносили, прикрыв казенным байковым одеялом поверх пледа, в который ее закутал Павел. Санитары несли носилки, а сбоку пристроилась медсестра, держа в высоко поднятой руке капельницу. Шланг капельницы прятался под одеяло. Павел пошел с другой стороны, держа Таню за желтую, сухую ладонь. Но на лестнице он отстал от носилок, иначе было не пройти. Он пристроился рядом с молодым, энергичного вида врачом.
- Скажите же, что с ней? Будет жить?.
Врач досадливо отмахнулся.
- Делаем все возможное, сами видите. Пока ничего определенного сказать нельзя. Завтра видно будет.
- Но все же? Есть надежда?
Врач остановился и зло посмотрел на Павла.
- Есть! - словно выплюнул он. - Если до сих пор не окочурилась, значит, откачаем как-нибудь!
Павел застыл, а врач засеменил по лестнице, догоняя носилки. Павел не бросился вслед за ним, а постоял, посмотрел, как Таню выносят из дверей подъезда, и поднялся наверх, тяжело переставляя ноги.
- Судьба, Павел Дмитриевич, судьба,- философически заметил Валерий Михайлович Чернов, следователь прокуратуры. - Второй раз в течение месяца сводит нас, и все по делам не шибко приятным...
- Я хочу видеть мою жену, - глухо сказал Павел, глядя на собственные ладони.
- Вот ответите на несколько вопросов, тогда и увидите. Верно, Семен Витальевич?
- Вообще-то в эти палаты мы посторонних не допускаем, но в виде исключения...
- Вот и прекрасно, - сказал Чернов-следователь и стал расстегивать портфель.
Разговор этот проходил в кабинете заведующего специальным наркологическим отделением больницы имени Скворцова-Степанова, что возле станции Удельная. Именно туда привезли по "скорой" Таню, именно туда, пред-ваоительно договорившись по телефону, отправился наутро Павел и именно там он, к полному своему удивлению, встретил однофамильца из прокуратуры.
- А вы, Павел Дмитриевич, цените, - продолжал следователь. - Чем тягать вас в управление, мотать нервы всякими там повестками, пропусками, мы являемся прямо туда куда и вы поспешили явиться.
- Спасибо, - скривив рот, ответил Павел. - Спрашивайте уж поскорее.
- Что ж, к делу так к делу... Согласно протоколу, составленному двенадцатого двенадцатого сего года на месте происшествия, вы опознали в погибших гражданина Зейналова и гражданку Крестовоздвиженскую. Так?
- Простите, не понял, - сказал Павел. - Какого еще Зейналова?
- Да вот же! - Следователь протянул Павлу две фотографии. С одной ослепительно улыбался красавец Якуб, с другой незряче пялилась омерзительная маска, карикатурный двойник того же лица - раздутое, пятнистое, мертвое.
- Да, это Якуб, - сказал Павел. - Фамилии не знаю.
- Зейналов Якуб Зейналович, тысяча девятьсот пятидесятого года рождения, уроженец города Дербента, азербайджанец, образование высшее купленное, две судимости, - поведал Павлу следователь.
- Я знал только, что он Якуб и что азербайджанец, про остальное слышу впервые, - сказал Павел.
- Хорошо. Итак, вы подтверждаете, что это Зейналов. Гражданку Крестовоздвиженскую Анджелу Наримановну смотреть будем?
- Нет, - сказал Павел. - Подтверждаю.
- Вы хорошо знали покойных?
- Почти не знал. Это были друзья жены. У нас с ней разные компании. Особенно последние полтора-два года.
- Значит, совсем не знали?
- Якуба я вообще видел один раз в жизни... точнее, Два. Анджелу почаще, но ничего толком о ней не знал. Думал, что она - актриса.
- А узнали, что она кто? - оживился следователь.
- Да я, собственно, ничего не узнал. Так, по повадкам, по намекам предположил... - "Не стану я говорить этому деятелю про то, как в прошлом году Таню разыскивал. Мало ли во что он ее впутает?"
- И что же вы предположили?
- Ну, что она... скорее смахивает на... на особу легкого поведения...
- Интересно. И как вы отнеслись к тому, что ваша жена водит компанию с такой особой?
- Понимаете, я начал... предполагать, только когда мы с женой уже... в общем, мы не жили вместе. Я уже не имел права что-то ей советовать.
- Вот как? Умыли руки?
- Слушайте, я же и подумать не мог...
- Чего не могли подумать?
- Что все так кончится... Это были ее друзья.
- Интересные друзья. Торговец наркотиками и валютная проститутка.
- Что? - Павел надеялся, что удивление в его голосе прозвучит достаточно искренне.
- Да, представьте себе. - Следователь буравил Павла глазами. - Самая подходящая компания для невестки товарища Чернова.
- Когда мы жили вместе, они у нас в доме не бывали, - твердо повторил Павел.
- А этот? - Следователь положил перед Павлом еще одну фотографию. Тощий взъерошенный тип с темными кругами под безумными глазами, одетый в больничную пижаму.
- В первый раз вижу, - Павел пододвинул фотографию обратно следователю.
- Надо же! А вот гражданин Ларин Иван Павловича утверждает, что знаком с вами с самого детства.
- Что?! - На этот раз заботиться об искренности удивления не приходилось. - Дайте-ка еще раз.
Павел вгляделся в фотографию. Теперь, когда ему сказали, что это Ванька Ларин, он узнавал знакомые черты. Но как он жутко изменился за полгода. А такой был толстомордый, гладкий, довольный.